И зашагал, ни на кого не оглядываясь.
Девочка надула губки ему вслед:
– Ты нас не любишь. Вечно исчезаешь.
– Я люблю, – крикнул он. – Я всех люблю!
Вообще, Олег был абсолютным властелином класса.
Круглая отличница, гордая и неприступная красавица Инна даже не оглянулась, когда он сзади на ходу обнял ее за талию и провел рукой по округлой ягодице под короткой школьной юбкой. Маша бы ничего этого не видела, потому что не стремилась видеть, но он проделал все это прямо перед ее носом, у первой парты. Инна гордо улыбнулась.
«Вожак обезьяньей стаи», – подумала Маша.
Она попала в немилость к «властям». И это понял каждый, вплоть до последнего, ученик в классе. С ней перестали общаться. Перекинуться парой слов – это еще туда-сюда. Но больше… Те, кто раньше охотно болтал с ней, шел вместе из школы, словно отгородились теперь от нее невидимой, но очень прочной стеной. И Маша знала, из чего сделана эта стена. Из страха. Они все боялись его. «Трусливые собаки», – думала Маша. И, конечно, была неправа. Нельзя ждать от людей слишком многого. Никто не хотел наживать себе осложнений в жизни. Никто не хотел замечать ее.
Маша поняла: случись с ней что-нибудь, ей никто не поможет. Они молча покроют любой его шаг. Все. Все до единого.
Была перемена. Кто-то из девушек тихо разговаривал:
– Толку-то. Машка этого не поймет.
– Да никто над ней не смеялся бы, если бы она не была такой дурой. Зачем смеяться над человеком, который не обижается?
– Ага. Петька, вон, Молодцов. Над ним тоже издеваются. Ну и что? Дружит же он с Олегом. И со всеми.
– В ней говна много. Гордая очень. Шуток не понимает ни фига.
– Вааще ниче не просекает.
– А что, не правду разве говорят? Одевается, как девочка. Не знаю, по-моему, ей никто не интересен.
– А она кому интересна, спроси? Хоть бы волосы распустила.
– Да, ну. Она их моет, небось, раз в две недели.
– А вшей у нее нету, как думаешь?
– Фу, гадость. Я к ней теперь прикасаться не смогу.
Маша как всегда сидела за первой партой. Одна. Кто-то за спиной выкрикнул:
– Как вы думаете, зачем ей такой хвост?
– В чай макать! – ответили ему.
– Чтобы скальп легко было снимать!
– Чтобы подтираться им!!! Майка-то короткая!
Маша шуток не поняла. Как и предполагали болтушки-соседки. Оскорбилась до слез. Пулей выскочила из класса. Она ничего не могла ответить на их насмешки. Не нашлась, как ей быть. Она, к сожалению, не видела себя со стороны, не видела, как глупо выглядел ее побег. Глупо и забавно.
Смеялись все. Нельзя было не смеяться. Ее заносчивость и обидчивость были уморительны. После того, как все успокоились, девушки продолжили разговор:
– Вот размазня! Что ей, трудно было ответить?
– Ненавижу таких!
Маша вернулась в класс. Еще с порога услышала какое-то шуршание. Увидела ухмылки. И все поняла. Легкий шепоток, как ветерок, пробежал по рядам. Ее портфель был в руках Вовы, парня с соседнего ряда. Он помахивал им в воздухе.
– Вот. Смотри, – сказал он. – Хочешь взять?
Все повторилось. Как когда-то с Валей. Только Маша не плакала и не прыгала за своим портфелем. Знала – не отдадут. Просто смотрела. Из портфеля вынули все. Учебники и тетради пошли по рукам. Вова порвал портфель. Старый зеленый портфель. Маша его любила. Немодный – ну, и что? Люди, бывает, привязываются к старым вещам. Любила потому, что так долго держала его в руках. И вот он валялся разорванный на полу. Маша села. Олег ничего не делал. Он просто смотрел, как все делают за него. Каждый, к кому попадали Машины вещи, считал своим долгом как-нибудь испортить их. Валя, которая когда-то пряталась за ее спиной, бледная и перепуганная, теперь развлекалась с ее вещами не хуже других. Да что там не хуже! Гораздо усерднее! Она ведь все привыкла делать на «отлично». К тому же труднее простить благородство, чем низость. А Маша была с Валей благородна когда-то. Она так думала. А что действительно ею двигало, было загадкой. Для нее самой. Мария была уверена, что человечность и дружба. И, конечно, Маша уже получила свою долю удовольствия, делая добро. Теперь не вправе ждать его. Потому что такса за добро – зло. А истинная плата за зло – добро. Умом легко это понять. Но нелегко принять сердцем. Слезы запросились на глаза.
В класс случайно заглянула Зинаида Павловна. Она уже ничего не вела в этом классе, просто искала другую учительницу. И как раз застала Валю с портфелем в руках.
– Чей портфель? – спросила.
Маша встала. Она ничего не могла сказать. Горло сдавил спазм.
Зинаида Павловна перевела взгляд с Маши на Валю. Она все вспомнила.
– Валя, – сказала она. – Ты-то как можешь?
