– Мы познакомились со Свиридовым … Без дат! Мне позвонили и предупредили о его визите. У меня тогда бывало не так много гостей, я жил уединенно … На пенсии … точнее в почетной отставке …
– Мы познакомились. Анатолий Иванович – это нескоро я стал называть его по имени и отчеству. Сперва был просто молодой человек по имени Анатолий …
– То, что он рассказывал мне, было интересно, и даже очень интересно. Свиридов рассказал мне о той задаче, которую поставили перед ним … Стал рассказывать о том, каким образом он считает возможным быстро и эффективно достичь этой … этой поставленной цели …
– То, что он рассказывал, представляло собой спрессованный поток совершенно новой для меня информации, и мы сделали перерыв. Мы сели пить чай …
Хозяин кабинета показал Жене в сторону гостиной и предложил сделать перерыв и выпить чаю.
Женя согласилась, и они переместились в соседнюю комнату за круглый стол под старинным оранжевым абажуром.
Естественно, пока хозяин готовил чай Женя рассматривала обстановку и расспрашивала о ней хозяина.
– Прошу прощения милая девушка, но у меня нет ничего вкусного к чаю …
– Я учту это к нашей следующей беседе и куплю что-нибудь.
– Вы сейчас повторили слова Свиридова … За чаем мы беседовали на … на отвлеченные темы, и спрашивал его я. Надо отметить, что мой гость отвечал на мои вопросы очень подобно и совершенно не скрывал многих острых моментов.
– А у него были острые моменты?
– Об этом вы можете узнать у самого Свиридова. Но я узнал много интересного. И когда мы продолжили беседу о проекте Анатолия Ивановича …
– Это был проект?
– Это был грандиозный проект! Видимо, именно тогда я стал величать его по имени и отчеству. В тот день мы обсудили с ним только самые общие моменты, а затем он извинился и откланялся. И испросил разрешения посетить меня на следующий день …
– Что это был за проект? Вы можете рассказать об этом? Анатолий Иванович разрешает мне присутствовать при многих секретных обсуждениях …
– Милая девушка! Практика работы на … скажем на дипломатическом поприще, практика работы в аппарате Центрального комитета нашей партии и в Ревизионной комиссии приучили меня к тому, что степень секретности всегда определяю я сам. Естественно, с учетом всех привходящих обстоятельств …
Хозяин говорил не спеша, размеренно, как будто диктуя.
И при этом внимательно смотрел Жене в глаза, и взгляд его заставлял Женю нервничать.
– Я расскажу вам о том проекте, который мы обсуждали с Анатолием Ивановичем, и о том, во что это затем вылилось. И даже немного расскажу о своем личном участии в реализации этого проекта …
– Но среди портретов почетной галереи на фирме я не видела вашего портрета!
– Естественно, я настоял, чтобы он там не появлялся …
Беседа Жени с хозяином, которого она почтительно называла по имени и отчеству – каждый раз вспоминая об анонимности – продолжалась несколько часов.
Женя была готова говорить и дольше, но вовремя вспомнила о возрасте собеседника – а он был старше Жени более чем в четыре раза – и напросилась на следующий день.
Хотя, надо признаться, Женя не почувствовала усталости у собеседника – пожалуй, она устала больше …
На следующий день Женя пришла на продолжение интервью с печеньем и банкой варенья собственного производства.
Предъявила удостоверение дежурному в подъезде, поднялась на лифте.
Хозяин квартиры встретил ее с улыбкой, с благодарностью принял принесенное ею, ласково усадил в кресло.
– Милая девушка Женя! После вашего ухода я пытался анализировать наш разговор – по привычке, не обессудьте. Мне тоже приходилось заниматься журналистикой …
– И что же дал ваш анализ?
– Я пришел к выводу, что для получения интересующей вас информации о Свиридове стоит построить нашу беседу несколько иначе. Не возражаете?
– Нисколько.
– Тогда я начну с того впечатления, которое на меня произвел Анатолий Иванович при нашей первой встрече. Очень быстро я перестал воспринимать его как простого посетителя – молодого, приятного собеседника, но обычного посетителя …
– В его словах чувствовалась мысль, интеллект, стремление объяснить – зачем он пришел. Это – сразу. Он не говорил заученными формулировками – каждое его построение было тщательно обоснованным экспромтом. Только потом я понял, что он мог бы продолжить наш разговор с любого места, с любой фразы – так скрупулезно он готовился к нашему разговору …
– Ему очень нужно было достичь две вещи, два существенных для него результата. Первое – создать такие условия в ходе нашей беседы, чтобы я включился в процесс осмысления решаемой им задачи наравне с ним. Это было … скажем так: это было непросто.
– А что вызывало у вас затруднения?
– Постановка задачи исходно была кристально ясна, но разбивка на отдельные стадии ее выполнения, которыми он воспользовался, мне стали понятны совсем не сразу. Но его логика и его уверенность, развертывание процесса в пространстве и во времени были захватывающе интересны …
