Только сегодня настал критический момент. Больше терпеть не было сил. Кёнсу вытер с лица пот и снова заговорил:
– Как только ваш муж очнется, я возьму Чиуна и пойду вместе с ним в полицейский участок. Расскажу всю правду и покаюсь. Надо было сделать так сразу. Я готов ответить за совершенное, – сдавленно произнес он.
Ким Чиён сидела не шелохнувшись, а ее лицо оставалось каменным. Как только Кёнсу начал опять извиняться, она оборвала его:
– Можете не извиняться. Мы сами планировали убить вашего сына и выставить все так, будто это сделали вы.
Замысел был таков: она вместе с Ким Кваннэ сядет в самолет и улетит в Таиланд. Муж прилетит следующим рейсом, но из-за того, что помощник так и не приехал в аэропорт, а муж внезапно пропал, она не поднялась на борт, раз за разом нервно набирая его номер. А в конце концов ей ответил Кёнсу.
– Вот так все закрутилось… К счастью, что-то остановило мужа. Все-таки ваш сын жив, – сказала Чиён сухим голосом.
Кёнсу наконец поднял глаза.
Ким Чиён сидела сгорбившись и смотрела в пустоту. Застывшие жесткие черты лица смотрелись печально на иссохшем, как зимнее дерево, теле.
Повисла короткая пауза, оба молчали. Удивительно, но в этот момент тишины на душе у Кёнсу стало немного легче.
Молчание бесшумными волнами накатывало на них – время текло само собой. Вдруг зазвонил телефон Кёнсу. Это была дочь, Чивон. Профессор встал с дивана и вышел из палаты.
– Я у больницы уже. Пап, а ты где сейчас?
Кёнсу сразу сообщил номер палаты. Не прошло и нескольких минут, как дочь стояла у порога.
– Как себя чувствует бабушка? – поинтересовался Кёнсу о слабом здоровье тещи.
Несколько минут назад, говоря по телефону с бывшей женой, он бегло рассказал ей о случившемся, а она пожаловалась на состояние мамы.
– Бабушка сейчас с мамой в больнице. Говорят, состояние удовлетворительное, – громко вздохнула дочь.
Кёнсу стало немного легче на сердце:
– Чиун сейчас у меня дома. Поезжай и побудь с ним немного.
Он вытащил из кармана ключ и протянул его дочери. Чивон взяла ключ и мельком оглядела палату.
– Значит, мне просто побыть дома с ним?
– Да. Я тоже скоро подъеду. Больше ничего не должно случиться.
Дочь кивнула и развернулась. Проводив ее взглядом, Кёнсу зашел обратно в палату.
Открывая дверь, он услышал возглас «Ты пришел в себя?» и увидел Ким Чиён, склонившуюся над постелью мужа.
Профессор подошел ближе. Сокчун, смотревший на свою жену, повернул голову в сторону Кёнсу. То ли из-за приступа резкой боли после пробуждения, то ли из-за неприятной картины, представшей перед глазами, его лоб сморщился. Мужчина приподнялся и сел.
Два лица, похожие, как у близнецов, встретились, будто отразившись в зеркале. Мужчины таращились друг на друга, вспоминая настоящие лица, а не те, которые сейчас были перед их глазами. Сокчун отвернулся первым и осмотрел палату:
– Где Ким Кваннэ? Где он? – громко спросил он.
– Я не смогла до него дозвониться. Он и в аэропорт не явился.
Ким Чиён объяснила, что не села в самолет из-за Кваннэ, и рассказала о записке, оставленной бывшим охранником в доме.
– Наверное, он почувствовал угрызения совести, поэтому попытался остановить тебя…
– Совсем не из-за этого, – Сокчун оборвал жену.
Вытащив иглу капельницы из вены, он уже намеревался встать с кровати, но, почувствовав острую боль, снова упал на подушку.
– Нас провели. Ким Кваннэ и есть убийца, – неожиданно произнес Сокчун.
Кёнсу ничего не понял. Ким Чиён тоже. С удивленным взглядом женщина спросила:
– О чем ты говоришь?
– В тот день вместе с Чиуном был Кваннэ.
– Рядом с Чиуном был Кваннэ? Что это значит? – механически переспросил Кёнсу.
Сокчун резко выставил руку вперед, схватил за шиворот и подтащил к себе профессора.
– Перед тем как спрашивать меня, сам живо отвечай. Найдя Сонгён мертвой на складе недостроенного центра, ты спрятал ее тело на горе Муаксан? Верно?
Кёнсу в оцепенении кивнул. Сейчас станет все известно. Что бы у него ни спросили, он был готов отвечать честно.
– Почему же ты как следует не расспросил Чиуна? – Сокчун с вызовом посмотрел на профессора. – Почему не разузнал у своего же сына, что случилось на складе, что делала Сонгён там, не было ли других людей?
– Он ничего не говорил, а точнее, сказал, что ничего не помнит.
На самом деле события стерлись из памяти Чиуна. Он бессознательно закрыл себе доступ к тем уголкам памяти, но Кёнсу даже не думал, почему так могло произойти. Он, наоборот, считал, что так будет лучше – легче скрыть от всех правду. Поэтому и не пытался заставить сына вспомнить те события.
– Надо было любым способом, но проверить.
– Я виноват. Расскажи, как все было на самом деле.
– Твой сын вспомнил, что тогда случилось на складе.
Сначала Сокчун упомянул, что он заехал с Чиуном в их бывший жилой комплекс, чтобы заставить вспомнить тот день. Затем передал все, что с таким трудом вспомнил юноша.
