И весь год ей снилось, как она входит в комнату с множеством дверей, стоит и с ужасом ждет, как та дверь, через которую она вошла, захлопнется за ней. К прошлому не вернешься. Сложный урок, когда тебе нет и двенадцати. Легче об этом не думать, а идти вперед, отбрасывая все, что мешает, стараясь не замечать, что все твои усилия — напрасны и как ни старайся, в этом мире ты останешься чужаком. А потом, на Рождество, дома пришлось заново привыкать обходиться без палочки, пользоваться благами цивилизации, потерявшими свою былую привлекательность, как заброшенная, а когда-то такая желанная игровая приставка.
Она росла, менялась, все отчетливее понимая, что магловский мир уже не будет ее миром, придется выбирать. Пока в обычном мире все жили, уверенные в собственной безопасности, в магическом мире нарастало предчувствие скорой войны, пока из призрачной угрозы не превратилось в реальность…
Гермиона привыкла принимать решения и делать это быстро, отбрасывая то, что мешает. И все-таки, прежде чем поднять палочку и произнести заклинание, которое обезопасит жизнь родителей и сделает ее собственную жизнь хоть чуточку проще, она долго сидела в своей комнате и рассматривала фотографию, сделанную в день ее рождения, всего семь лет назад, целых семь лет назад. Ей предстояло снова захлопнуть одну дверь, чтобы открыть следующую…
— О чем задумалась? — вырвал ее из размышлений отец.
— Вспоминала, как мы праздновали мои одиннадцать.
— Я тоже иногда вспоминаю. С того дня все изменилось, все. Мне до сих пор жаль, — мать вздохнула, — что мы тебя отпустили в этот Хогвартс. Мне до сих пор кажется, чтобы должен был быть способ оставить тебя дома, — она порывисто пожала ладонь Гермионы.
— Не ругай себя, мама, вы все сделали правильно.
— Как знать, — отец вскинул руку, чтобы привлечь внимание официанта, — пойдем к нам, посидим-поболтаем.
— Пойдем.
— Вот так просто? — отец удивился.
— Ты хочешь, нет, мама хочет меня расспросить о том, что со мной происходит, но не хочет портить ужин?
— Ты такая проницательная! — отец расплатился и отпустил официанта. — Мы тревожимся за тебя, пусть ты и взрослая, и волшебница, и даже герой, все равно…
— Все, на самом деле, хорошо. Несмотря ни на что, все… правильно. Все как надо.
— Что-то не чувствуется радости в голосе, — заметила мама, виновато улыбаясь. — Прости, мы лезем не в свое дело?
Гермиона на минуту замешкалась.
— Я привыкла все время всех спасать, я все время пыталась соответствовать какому-то идеалу. Я так боялась, что меня признают негодной для волшебного мира и выставят вон… Потом война, там надо было быстро решать, и мальчишки так часто тупили. Я привыкла быстро действовать, мне все это даже нравилось. А когда война кончилась, и я смогла вернуть вас, и вы меня простили… Я жила по… по накатанной, я не пыталась разобраться в себе, было так важно соответствовать! Белинда сказала, что у меня есть дар, и я кинулась в целительство. Мне все время казалось, что если я буду все правильно делать, то должен получиться предсказуемый, правильный результат.
— А потом появился Джо? — спросила мама.
— Или Северус Снейп. И все полетело к черту. Зато теперь я могу попробовать стать собой.
— Очень странно звучит, не находишь?
— Очень сумбурно, — согласилась Гермиона. — Просто… пора двигаться дальше. Прежде чем спасать других, надо разобраться с собой.
— И для этого ехать в Луизиану? — губы матери задрожали.
— Мама, это только грант, это работа на год, максимум — на два, и не забывай, что я волшебница: я могу примчаться со скоростью света, или что-то около того.
Мать грустно улыбнулась:
— А Рон? Такой хороший мальчик!
— Да, хороший мальчик. И с ним все будет в порядке.
— Может, вы помиритесь? — отец посмотрел на нее с горечью. — Надо было ему половину зубов удалить без анестезии, этому Джо Снейпу! Но раз так получилось, может, все-таки стоит помириться с Роном? В семейной жизни, знаешь, многое бывает. Надо уметь прощать.
— Мне не за что его прощать, а Рон меня… не думаю, что сейчас у него получится. И вообще, — Гермиона хлопнула ладонями о стол. — Я не хочу сейчас отношений, никаких. Честно.
На следующий день Снейп вырос перед ней словно из ниоткуда прямо посреди коридора Мунго.
— Я могу попросить зайти ко мне? Когда будет время? Есть один вопрос… Я бы хотел обсудить.
— Я освобожусь поздно, — она обогнула его и продолжила свой путь.
— Я ночую в больнице, заходи в любое время… — он пошел рядом.
— Ты что, живешь тут? — от удивления она резко остановилась, и он чуть не налетел на нее.
— Лондон мне больше по душе, чем Хогсмид, да и смысл мотаться туда-сюда?
Ей очень хотелось спросить, только ли в Лондоне дело, но она сдержалась, кивнула:
— Хорошо, зайду, если будет минутка, обычно я заканчиваю около девяти.
— Отлично, — он смотрел на нее так, что она сочла за лучшее закрыть мысли. Не столько для того, чтобы он их не прочел, сколько, чтобы успокоиться самой. Меньше всего ей хотелось признаваться, что он ее волновал.
