— Ты же так не считаешь, правда? Не прячься за банальностями. Когда влюбляешься, тогда и хочется узнать человека лучше, иначе не бывает, хотя… ты у нас психиатр, тебе виднее.
— Ну что ты нашел интересного во мне?
— Может быть, мне интересно, почему запах твоих волос напоминает о Рождестве? Мне интересно — какого цвета твои глаза в сумраке осени. Они у тебя меняют цвет, ты знаешь? И почему, когда ты грустишь или сердишься, как сейчас, то все равно кажется — ты вот-вот улыбнешься. Мне интересно это и еще много чего, — он легонько коснулся пальцем ее лба. — И мне интересно о чем ты думаешь и что чувствуешь, как без этого?
— Послушай, Джо, — она стала говорить с ним, как с ничего не понимающем с первого раза Локхартом, — мы взрослые люди, так? И мы вполне можем остаться в рамках дружеских отношений, потому что…
— О, боги! Ты будто в своей клинике! Все проще. Просто давай проведем эксперимент, — он резко развернулся, поймал ее подбородок пальцами, дернул вверх. И снова взгляд глаза в глаза. — Один поцелуй. А потом решим, что делать. Возможно, мне после твоих слов уже и не понравится и вот тогда-то мы будем дружить.
Она даже не успела кивнуть или оттолкнуть его.
Как же хорошо, как правильно это было! Это был поцелуй, который мог заменить собой все — еду, сон, отдых и, кажется, даже воздух, его хотелось длить и длить до бесконечности. Джо тихо застонал, резко прерывая поцелуй:
— И ты предлагаешь мне дружить? Мне не восемнадцать и я был уверен, что с легкостью контролирую свое тело, но, черт возьми, не с тобой. — Он положил руку ей на затылок, прижался лбом к ее лбу. Его дыхание было тяжелым, таким же, как у нее. — Ну! Значит дружба? Отвечай!
Да. Дружба. Не более того. Она скажет ему это, но сейчас... Сейчас она не хотела говорить ни о чем. Один поцелуй. Еще всего один, ей хватит этого впрок, хватит, чтобы не сожалеть.
Она провела ладонью по его лицу от виска к подбородку, изумляясь, до чего трясутся у нее руки, и сама поцеловала его.
Он вжимал ее в стену, словно хотел слиться с ней воедино, вобрать ее, чтобы не приходилось расставаться.
— Нет, нет. Нет, — она вывернулась из его объятий, сорвалась с места, завернула за угол, не позволяя себе оглянуться и, убедившись, что на улице никого нет, аппарировала.
Зря она все это затеяла. И зря продолжала. Жаль, даже маховик времени не поможет ничего исправить, а как было бы заманчиво отмотать время обратно и никогда не узнавать, что есть такой — Джо Блэк. Никакой это не Снейп! Еще ни разу так отчетливо не было видно — Джо совсем, совсем другой! Он один из миллиона простых людей. Никаких мук совести за убийства, за то, что все равно не в силах был изменить. Он так органично вписан в этот мир, а теперь — тащить его в магический? Мерлин, помоги! Скажет ли он ей спасибо? Не возненавидит ли и не разойдутся ли их дороги? Хотя... они конечно же должны разойтись, так должно быть в любом случае, даже если он все-таки — не Снейп. Тогда, выходит, она создаст ему кучу проблем и оставит в магловском мире? Но его выбросы магии — как ними быть? Но у нее своя жизнь, у него — будет своя, та, которую он выберет. И, наверное, они смогут встречаться, как друзья, если он ее не убьет за все то, что она сделала.
Гермиона закрыла глаза, с ужасом понимая, что она не переживет, если им придется расстаться навсегда.
====== Глава 6. Старые друзья ======
Рон пришел домой через пятнадцать минут после нее и выглядел, несмотря на поздний вечер, вполне бодрым и веселым.
— О, привет, привет, а я думал — успею раньше, — он вытащил из-за пазухи букетик нежно-розовых цветов. — Хотел тебя порадовать, что-то ты в последнее время совсем кислая.
— Спасибо, — она взяла цветы и выдавила из себя улыбку.
— Не нравится? — Рон погрустнел.
— Что ты! Мне очень нравится… ох, Рон! — она обняла его со всей нежностью, на которую была способна.
— Ты что, милая, опять на работе что-то случилось? — он легко подхватил ее на руки и отнес на диванчик. Зажег Инсендио огонь в камине, отправил цветы в вазу, спохватившись, наполнил ее водой с помощью Агуаменти.
Он шептал ей нежности и глупости, он водил пальцами, едва ощутимо, по коже между поясом юбки и футболкой, он замолкал, только чтобы поцеловать ее — в висок или в щеку, в уголок губ, больше успокаивая, чем соблазняя.
— Не надо, Рон. Только не сегодня, пожалуйста, у меня… я, похоже, заболела. День был — ужас, и вчера, и сегодня. Я лягу пораньше, а завтра… завтра все будет иначе, все будет… хорошо.
