— Мы напарники, Алексей, — спустя какое-то время сказала Лариса (теперь они, обнявшись, лежали на песке). — То, что произошло сегодня между нами, это не только естественно, приятно и полезно во всех отношениях, но и совершенно необходимо. Между нами впредь должно существовать полное взаимопонимание. Я скажу больше: может так случиться, что нам придется стать как бы единым целым, хотя каждый из нас, естественно, останется при этом самим собой… Ты все еще «скачешь» по ночам по дороге, ведущей в Ар-Магедо?
— Да. Каждую ночь. Нас, как и прежде, пятеро. Мне кажется, Лариса, близится наш час. Мрак, застилавший прежде мне глаза, рассеивается. Уже отчетливо слышен звук… нет, грохот битвы. Кто-то пытается прорваться к нам извне… Я вижу чьи-то огромные, выше обычного человеческого роста силуэты. Вижу также огромные, налитые кровью глаза — они смотрят с противоположной стороны долины, они что-то высматривают на том холме, где обычно занимает позицию наш небольшой отряд…
Он замолчал, потому что существуют такие вещи, которые он пока не способен озвучить с помощью человеческой речи. Мимо них, по краешку пляжа, оставляя за собой едва видимую глазу цепочку следов, попятился в воду закованный в свой хрупкий панцирь краб. Вскоре океанская волна смыла этот пунктирный след. «Возможно, — подумал Романцев, — и даже наверняка когда-нибудь волна вечного времени точно так же смоет и мой жизненный след…»
— Лариса, — сказал он негромко, глядя ей в глаза. — Я бы с превеликим удовольствием пригласил тебя в театр или в хороший ресторан. Но боюсь, что Стоун не даст «добро»…
Женщина негромко рассмеялась.
— Не стоит так плохо думать об одном нашем общем знакомом. «Добро» уже получено, дорогой. Не далее как через три часа мы должны быть в аэропорту Чкаловский. Нас туда отвезут. Ну а там нас будет ожидать «спецборт»…
— Нич-чего не понимаю…
Романцев огляделся: океанский пляж куда-то исчез; они каким-то неведомым ему способом перенеслись обратно, в свой «номер», расположенный на объекте «Комплекс-3».
Лариса открыла дверцу шкафа-купе, где обнаружились костюм, сорочки, пара туфель, и еще какие-то предметы мужского и женского гардероба.
— Нам пора собираться в поездку, Алексей. Игорь Юрьевич решил послать нас в небольшую служебную командировку. Куда именно? Я бы тебе сказала, но… но пусть для тебя это будет небольшой сюрприз.
К девяти часам лимузин доставил небольшую компанию к роскошно иллюминированному зданию из серебристо-серого известняка. Это был всемирно известный ресторан «Тур д'Аржан», входящий в узкий перечень заведений, носящих эксклюзивную марку «Гранд табль дю Монд» («Великие столы мира»). Элизабет вплоть до последней секунды не знала, чем они займутся в этот вечерний час и куда именно везет их роскошный лимузин. И то, что Эндрю сумел вписать в их полуторасуточную, насыщенную разными событиями, сугубо деловую поездку в Париж, еще и посещение «Серебряной башни», для Колхауэр оказалось приятным сюрпризом.
В сопровождении метрдотеля они поднялись по парадной лестнице в зал ресторана. Элизабет была одета в вечернее платье: серебристо-синее, переливающееся на каждом шагу, обливающее, как лайковая перчатка, ее стройную фигуру. Декольтированную грудь прикрывала полупрозрачная сиреневая накидка, такого же цвета перчатки закрывали ее руки выше локтей. Если не считать сережек с полукаратовыми бриллиантами, доставшимися ей на совершеннолетие от бабушки, других драгоценностей на ней не было — хотя ей сейчас, наведайся она в один из ювелирных магазинов, расположенных, к примеру, на Вандомской площади, в «Шопар», «Шоме» или «Булгари», без разговора одолжили бы на вечер-другой любой из имеющихся у них комплектов драгоценных украшений.
Элизабет доводилось и прежде бывать в Париже. Но в компании с Эндрю Сатером, одетым нынче в вечерний фрак, — никогда.
Метрдотель провел эту красивую пару в отдельный кабинет, единственный, кстати, в этом заведении. Стол был накрыт на двоих. Эндрю, посоветовавшись со своей спутницей, сделал заказ по-французски. Обслуживал их лично мэтр заведения.
