Штефан сел боком и уперся локтем в стол. Я встала в центре кухни, чтобы видеть его лицо, но он смотрел вперед и, кажется, вообще не был настроен на откровенные беседы.
– Ладно. Рассказывай! – начала я.
– Вика, мне нечего рассказывать, – он мельком глянул на меня и улыбнулся. – Что тебя интересует?
Но я была забита до отказа решимостью – его защита ему не поможет.
– Расскажи про эту свою Систему, про элементы! Все, что ты говорил Даньке.
На этот раз Штефан посмотрел на меня прямо, внимательно, не сумев скрыть удивления:
– Значит, я ошибся… Если он тебе рассказал обо всем – значит, я ошибся на его счет. Он не стал бы тебе говорить, будь он…
И замолчал на самом интересном месте, как будто спохватился. Это было хоть что-то, поэтому я сразу зацепилась за последнюю фразу:
– В чем ошибся? В Даньке? Почему он не мог мне рассказать? Что ты предполагал? – я задавала вопрос за вопросом, но он задумался и словно не слышал. – Штефан!
Он вздрогнул от слишком резкого оклика, но быстро собрался и снова улыбнулся.
– Ничего. Всего лишь хотел проверить: расскажет ли, если попрошу не говорить. Тест на характер.
Как-то неожиданно он увел разговор в другое русло. Но я не собиралась обсуждать со Штефаном моральные качества своего парня, как и упоминать тот факт, что узнала все совсем не от Даньки.
– Штефан! Зачем ты вообще это ему говорил?
Но уже по выражению его лица стало понятно, что я ровным счетом ничего не добьюсь – он не скрывал иронии:
– Просто так. Игра такая. Мне сложно сходиться с людьми. Вот и решил примерить на себя роль безумца. Заодно и узнать, таков ли Даниил Романов, каким пытается казаться.
– Но это… глупо, – понимая, что он откровенно врет, мне пришлось выдать хоть какое-то замечание.
– Глупо. И что?
Разговор зашел в тупик. Штефан сам надел на себя маску сумасшедшего, искренне в этом признался и будет теперь упираться до последнего. А может, все так и было? Изобразить из себя идиота с таинственными мотивами – это тоже способ привлечения внимания. Способ нелогичный, но я давно привыкла к тому, что большинство людей решения принимают не мозгом, а каким-то иным местом, которое у меня, наверное, отсутствует. И в этой ситуации выходило так, что единственной безумной оставалась только я! Но тут же на помощь пришел другой аргумент:
– Допустим. Но вчера, во время драки, я позвала тебя «Чон Со» – и ты услышал!
– Что я мог услышать в той мешанине? Я заметил, что вы подошли – испугался, разозлился… Это же какими дурами надо быть, чтобы лезть в драку? Что такое «Чон Со»?
А вот это уже звучало разумно. Он и в самом деле физически не мог уловить мой почти неразличимый шепот. Кажется, тут именно я в панике наделала нелогичных выводов.
– Допустим. А день рождения… ты ведь действительно родился со мной в один день! И потом, буквально с первой секунды пытался со мной сблизиться! Разве нет?
Он покачал головой и усмехнулся:
– Когда подавал документы в деканате, твое личное дело лежало сверху. Заметил, что указана моя дата рождения – это довольно забавно, можно принять за хороший знак. И тогда же решил, что если с кем и найду общий язык, то в первую очередь попытаюсь с тобой. Гороскоп там, все дела… Ты веришь в гороскоп?
– Нет… – я ответила, но при этом думала совсем о другом.
– А вот Ксюша верит. Ты б ее послушала!
Он говорил еще – какую-то ахинею, но теперь я даже не пыталась отвечать. Если отринуть все субъективное – а в этом я была асом – то все складывалось именно так. Штефан был странным, даже подозрительно странным, но самым нелогичным его поступкам находилось сносное объяснение. По крайней мере, точно лучше, чем придумала себе я. Настоящие дикости – сны о Лии, Чон Со, мой безупречный французский на экзамене и спасение от насильников – были исключительно моими! Штефан со своими причудами неплохо вписывался в мой водоворот безумств, и я начала додумывать несуществующие связи. Ну и каково это, Викуль, чувствовать себя главной сумасшедшей на районе? Теперь ты немного разочарована, что осталась без компании? Идиотка. Радуйся, что своим убогим умишком додумалась Даньку не впутывать – он бы нахохотался вдоволь.
