– Неужели там отыскалась та самая легендарная карета? – пронизала меня радостная мысль. Вот это удача!
Удача удачей, но то, что обнаружена вовсе не пушка сразу меняла нашу стратегию. Поскольку вытащить находку однократным зацепом было совершенно невозможно, следовало перестраиваться на ходу. Под илом явно лежали разрозненные обломки экипажа. Пытаться выдрать увязшую в иле повозку целиком, было совершенно нереально, ибо она тут же развалилась бы на отдельные части.
Итак, выбор у нас был невелик: либо попытаться выскрести из ила хотя бы часть уже найденных предметов, либо, используя оставшийся в баллонах второго акваланга воздух, раскопать всю повозку и по возможности несколько точнее определить масштаб найденного. Второе было, конечно же, заманчивее, но, после недолгого обсуждения, меркантильные соображения взяли вверх, и было решено извлечь то, что уже удалось откопать, благо слой ила был относительно неглубок, хотя и довольно прочен.
Далее работы производились по следующей схеме. Под воду опускался прочный пластиковый мешок, в который загружалось все найденное без предварительного разбора, вместе с илом, обломками повозки и прочим накопленным за многие годы мусором. Поначалу набитый мешок мы попробовали вытаскивать с помощью заранее установленной лебёдки, но поскольку скорость наматывания троса была непозволительно мала, мы решили вытаскивать его просто руками, благо вес всего груза в наполненном состоянии не превышал пятидесяти килограммов. Два человека довольно легко вытаскивали скользкую ношу вверх по косогору за считанные минуты. Всплывавшему на поверхность водолазу тут же бросали другой оснащённый ярким поплавком мешок, надёжно привязанный верёвкой к дереву. Всего, нам с большим трудом и приключениями удалось поднять наверх пять или шесть мешков.
Вскоре воздух в баллонах водолаза закончился окончательно, и вся наша насквозь вымокшая команда, не имея больше возможность извлечь что-либо сверх уже найденного, сгрудилась вокруг приличной кучи лоснящегося чёрного ила. Наступил самый волнительный момент – извлечение найденного. Принесли несколько пластиковых ёмкостей с водой из реки и принялись перекапывать гущу, размывая её для облегчения процесса.
Несмотря на то, что значительную часть составлял собственно речной ил, ценные находки нам всё же попались в изрядном количестве. Среди них были; прекрасная серебряная ложка с латинским вензелем на ручке, двуствольный пистолет, дюжина французских пятифранковых монет, одна золотая монета Екатерининских времён, и ещё довольно много всяческой мелочи, среди которой выделялось очень красивое серебряное кольцо с плоским бордовым рубином. Сам понимаете, что радости нашей просто не было предела. Конечно, не безумные сокровища, но и того, что удалось поднять, с лихвой компенсировало наши, в общем-то, не очень значительные расходы.
Вечером, собравшись на последний полевой ужин, мы на радостях осушили остатки нашего алкогольного «боезапаса» и наутро (естественно опять с множеством приключений) отправились в Москву. Некоторое время после возвращения мы были заняты реализацией наших находок, окупив все затраты на поездки, и даже кое-что заработали сверх того. Пора было возвращаться за тем, что осталось, пока не наступили холода. Но дальше началось нечто странное. Не поленюсь ещё раз повторить, что общий вес поднятых на поверхность находок не превысил нескольких килограммов, и, следовательно, большая часть груза повозки всё ещё оставалась на дне. Однако все мои попытки вновь собрать ту же команду для продолжения подъёма найденного груза неизменно наталкивались на странную вялость и пассивность моих недавних попутчиков. Один говорил, что его жена скоро рожает и ему не стоит подвергать её излишним волнениям.
Другой, оправдывал своё нежелание куда-либо двигаться, тем, что уже стало слишком холодно. Третий отнекивался крайней занятости на работе. И в их глазах я каждый раз видел непонятную мне тоску, которая обычно сопровождает слова типа: – Ну что ты пристаёшь к занятым людям со всякой ерундой?
Постепенно куда-то пропал и мой горячечный пыл, и я тоже охладел к немедленному продолжению работы. Да собственно для чего было торопиться? Где лежит повозка, я и так знал. Вновь тащиться за шестьсот километров по осенней слякоти за следующей горсткой старых вещей и серебряных кружочков действительно как-то не хотелось. Тем более, что в прошлый раз мы встретились со множеством неприятных и занудных трудностей, сбывая наши незамысловатые находки. А через некоторое время мне на память стали приходить другие подобные истории, случившиеся с некоторыми известными мне поисковиками. Один из них был даже вынужден в спешке бежать из страны, после настоящей охоты, устроенной на него некими государственными органами, мечтающими получить от него сведения об одной из его находок. Ведь у нас зачастую не так трудно найти клад, как трудно его цивилизованно реализовать. А дрожать при каждом стуке двери не каждый сможет.
