Один из партийных работников, переведенный в МВД, в первый же день установил, что прослушиваются все его телефоны. Человек опытный и знающий, он сразу позвонил начальнику Третьего главного управления КГБ, которое курировало МВД:
– Ты зачем меня прослушиваешь? Я ведь не включен в этот список…
Существовал список чиновников, чьи телефоны подлежат «оперативному техническому контролю». В ЦК прослушивали всех сотрудников до уровня заместителя заведующего отделом. К телефонам высокопоставленных аппаратчиков подключались только по особому распоряжению.
Начальник Третьего главка засмеялся:
– Ладно, ладно, снимем с тебя прослушку.
Действительно сняли, а заодно убрали еще два «жучка», которые были установлены в служебном кабинете замминистра. Люди знающие уверяют, что Федорчук сам слушал записи разговоров интересовавших его людей. После ухода Федорчука чекисты следили уже и за самим министром и прослушивали его разговоры. Вадим Бакатин рассказывал: когда его в 1988 году назначили министром внутренних дел, он, не имея квартиры, жил в гостинице. Вдруг к нему поздно вечером приехала жена. Утром Бакатин уехал в МВД, жена пошла в ванную. Выходит из ванной и видит в комнате незнакомого прилично одетого человека, который роется в бумагах. Увидев ее, он извинился и быстро прошел к выходу. Неумелые чекисты просто проморгали, что Бакатина навестила супруга…
При Федорчуке в МВД стали процветать анонимки, доносы. Возле ведомственного дома на Мосфильмовской улице, где жило много сотрудников министерства, поставили фургон с группой наружного наблюдения. Следили за тем, кто на какой машине ездит, кого подвозит, с кем утром выходит из дома, с кем возвращается с работы и когда.
Щелоков и Чурбанов анонимщиков не любили, считали, что сами знают свои кадры. Если Чурбанову приносили донос, он мог брезгливо отбросить такую бумагу:
– Помните ее хорошенько и можете сходить в туалет.
При Федорчуке стали составлять списки тех, у кого есть дачи и машины и чьи родственники служат в системе МВД. Наличие дачи или машины считалось достаточным основанием для увольнения. Если находили родственника в милиции, говорили:
– Выбирайте, кто из вас уходит из системы.
Виталий Васильевич пришел с задачей разогнать «щелоковское» руководство МВД и намеревался выполнить указание генерального секретаря. Смягчить его сердце было невозможно. Даже лесть не помогала. Заместитель начальника хозяйственного управления МВД забежал вперед и предупредительно распахнул перед министром входную дверь. Федорчук пробурчал:
– Первый раз вижу швейцара в генеральском мундире.
Генералу предложили подать рапорт об увольнении.
Федорчук безжалостно изгонял людей из органов и уволил в общей сложности чуть ли не девяносто тысяч человек. За глаза его именовали «чистильщиком». Милиция стонала. Даже в ЦК приходили жаловаться, писали генеральному секретарю, просили защитить их от произвола министра.
Федорчук и его помощники закрыли важные аналитические службы, отказались от профилактики преступлений. В Главном управлении уголовного розыска сменили все руководство, всех начальников отделов, разогнали лучших сыщиков страны, которые работали в группе старших инспекторов по особо важным делам. Группу просто ликвидировали. Двое разыскников высшего класса покончили с собой – после беседы с новыми руководителями управления кадров МВД. В таких случаях полагается проводить расследование. В министерстве решили расследование не проводить.
Федорчук, как выразился один из его подчиненных, исходил из того, что честные люди могут быть только в ЧК, остальные – преступники. Милиционерам запретили управлять машиной по доверенности, приобретать дорогие вещи.
Министр, вспоминал профессор Игорь Карпец, сформировал комиссию, которой поручил изъять из ведомственных библиотек системы внутренних дел книги и брошюры, написанные теми, кто попал в черный список. Книги было приказано сжечь… В черный список попали и работы профессора Карпеца, но именно в этот момент ему присудили Государственную премию.
После ухода Федорчука многих и многое в МВД восстановили, но действовали крайне осторожно, боясь обвинений в «щелоковщине». Убрали из МВД и генерала Лежепекова – он переусердствовал в чистке кадров. Снял Федорчука Михаил Сергеевич Горбачев. Не потому что тот свирепствовал у себя в министерстве, а потому что Федорчук когда-то собирал оперативные материалы и на самого Михаила Сергеевича.
Когда был арестован бывший управляющий Кисловодским трестом ресторанов и столовых Николай Павлович Лобжанидзе, от него надеялись получить показания и на Горбачева, к тому времени переведенного из Ставрополя в
Москву. Много позже сам Лобжанидзе рассказывал ставропольскому журналисту Борису Кучмаеву, автору книги о Горбачеве, что на первых же допросах от него потребовали дать показания о неблаговидных поступках Михаила Сергеевича:
– Вы же ему накрывали столы бесплатно. Оплачивали его кисловодские развлечения. Вы были кошельком крайкома партии. Если не дадите показания, сгноим в лагерях.
Лобжанидзе отвечал, что вообще никогда не встречался с Горбачевым:
