«На превеликий жаль, вiк та стан здоров’я не дають менi можливостi працювати так, як того вимагають iнтереси справи. У зв’язку з цим прошу Центральный Комiтет Комунiстичноi партi Украiни увiльнити мене вiд обов’язкiв першого секретаря i члена Политбюро ЦК Компартii Украiни».
28 сентября собрали пленум ЦК. Из Москвы прилетел Горбачев, поблагодарил Щербицкого за многолетнюю работу. Провожали его со всеми почестями.
– Больше семнадцати лет возглавляя руководство ЦК Компартии Украины и более чем трехмиллионной республиканской парторганизации, – говорил, прощаясь, Щербицкий, – всегда стремился проводить в жизнь линию нашей партии, не жалея сил и здоровья… Я могу с чистой совестью сказать, что интересы дела всегда были для меня превыше всего.
Владимир Васильевич еще оставался народным депутатом СССР и Украинской ССР. Но происходившее вокруг него давало мало поводов для оптимизма. Бурная политическая жизнь на Украине сопровождалась все новыми разоблачениями и гневной критикой советского периода. Недавний первый секретарь был одной из главных мишеней. Писали о его мнимых счетах в швейцарских банках. Депутаты требовали привлечь его к уголовной ответственности за Чернобыль.
«Во время последней моей встречи с Щербицким он выглядел усталым, – пишет Голушко. – Тайна его добровольного и сознательного ухода из жизни останется загадкой. Он не мог вынести и пережить всего того, что творилось в стране, когда рушилось и разваливалось многое, чему он посвятил всю свою жизнь».
Анатолий Романенко, бывший министр здравоохранения Украины:
«Тайна его смерти остается для меня неотгаданной. Думаю, он пытался убежать от самого себя…»
Виталий Врублевский, бывший помощник Щербицкого:
«Все, чему он служил, развалилось, оказалось фикцией, исторической ошибкой. Вместо благодарности его шельмовали… Наступило утро. Мысль, что ему придется публично «оправдываться» в том, чего он не делал, угнетала. За завтраком сказал, что неважно себя чувствует, на сессию не пойдет. Еще никто не предполагал, что наступает та роковая минута. Он ушел из жизни сознательно».
Министр внутренних дел СССР, член Совета безопасности, генерал-полковник Борис Карлович Пуго был единственным членом Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), который в 1991 году после провала августовского путча не захотел испытать позор ареста и тюремного заключения и покончил жизнь самоубийством. Его поступок показался многим настолько невероятным, что поползли слухи: Пуго не застрелился. Его убрали…
В день его смерти, 22 августа 1991 года, президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев вызвал к себе заместителя министра внутренних дел СССР Василия Трушина, поручил ему временно исполнять обязанности министра и недоверчиво поинтересовался:
– А что, Пуго действительно застрелился?
Бывший командир рижского отряда милиции особого назначения Чеслав Млынник, один из тех, чья судьба оказалась тесно связанной с судьбой Пуго, впоследствии уверял корреспондента газеты «Сегодня»:
– Самоубийства не было. Поэтому и показывали только одну фотографию Бориса Карловича – ту, что в газетах опубликовали, с одним отверстием от пули. А пуль в нем было три. Я знаю это точно – из разговора с одним оперативником, который работал в этой комиссии. Он даже показывал мне фотоснимки с тремя отверстиями. Кроме того, непонятно, куда же делся охранник Бориса Карловича? Ведь он был. Куда он исчез? И все о нем молчат, его как бы и не существовало вовсе.
И еще. Я могу поверить, что не выдержал Ахромеев: рухнула держава, без всякого боя. Видимо, и возраст маршала сказался, и он не смог этого пережить, хотя надо было: назло врагам. Вот Руцкого постоянно пинали – почему он не застрелился? Да если бы он застрелился, я бы его уважать перестал. Бездействие смерти подобно, нужно сопротивляться, бороться. И Борис Карлович так поступить не мог – нет, нет и нет. И никто не сможет меня убедить в этом. Я уверен, что мы сможем доказать, что это было убийство.
– И кто, с вашей точки зрения, виновен в нем?
– Теневики, которые были около Горбачева. Пуго принадлежал к старой школе- сильных, волевых людей. У Пуго было свое мнение. Такие люди мешали Горбачеву, Пуго нужно было ликвидировать. Трагическую роль сыграло и то, что в феврале-марте 1991 года, во время событий в Прибалтике, Пуго еще верил Горбачеву, хотя и обладал огромным опытом. Надеялся, что тот руководствуется одному ему известными высшими интересами державы. Я говорил Борису Карловичу: «Не верьте Горбачеву. Ну зачем вы обо всем ему докладываете – о всех тех секретных материалах, которые мы получаем?» Наши источники в Прибалтике говорили об очень серьезных вещах, о противозаконных действиях самого Горбачева… Но Борис Карлович продолжал верить и докладывать, и это явилось основной причиной его ликвидации. Арестованный в августе 1991 года, Пуго слишком много мог бы рассказать. Поэтому его и убили…
