Когда на заседании президиума ЦК снимали Хрущева, то припомнили все его грехи. Досталось и Ефремову как верному стороннику Хрущева (таких оказалось немного). Дмитрий Степанович Полянский, заместитель председателя Совета Министров СССР, отвечавший за сельское хозяйство, напомнил о том, как с родной деревни Хрущева Калиновки в нарушение закона списали все долги, и сказал, что в этом виноват тогдашний первый секретарь Курского обкома Ефремов.
После пленума взбудораженный Ефремов пошел к Брежневу, только что избранному первым секретарем ЦК, жаловаться на Полянского. Леонид Ильич был настроен миролюбиво:
– В полемике, в напряженной обстановке всякое бывает. Обсуждать тут нечего. И заниматься тобой сейчас нет никакой необходимости. Я сижу на телефоне: надо звонить в соцстраны, объяснить наше решение о Хрущеве. Нужно, чтобы все поняли. Это главное. И внутри страны – члены президиума разъезжаются в парторганизации, чтобы все объяснить людям.
Ефремов стал горячо говорить:
– Я хочу написать заявление в президиум ЦК с просьбой обсудить этот вопрос, затрагивающий мою честь коммуниста.
Брежнев посоветовал ему успокоиться:
– Зачем? Не тот момент. Ты сходи к Полянскому, поговори, выясни, что он имел в виду. А я эти дни буду занят.
Через несколько недель, часов в девять вечера, в первый раз после октябрьского пленума ЦК Ефремову позвонил Брежнев и попросил не уезжать домой, а через час зайти к нему. В десять Ефремов поднялся в кабинет первого секретаря на пятом этаже.
– Обстановка сложилась так, что тебе надо изменить работу, перейти из ЦК на другой участок, – сказал Брежнев.
– Почему вы предлагаете мне оставить работу в ЦК?
– О тебе идут разные разговоры. Ты был заместителем Хрущева в бюро ЦК по РСФСР… Конечно, мы понимаем, что ты не ожидал такого решения о Хрущеве. Мы тебя ни в чем не обвиняем. Мы и сами не ожидали, что так получится! Но многие секретари ЦК компартий республик, обкомов, крайкомов говорят, что тебе не следует оставаться в аппарате ЦК. Кроме того, бюро ЦК по РСФСР не будет, мы его ликвидируем. Ты меня правильно пойми, тебе надо сменить обстановку. На партработе мы тебя сохраняем.
Ефремов попросился назад, в Горький.
– Нет, в Горький мы тебя не пошлем, – сказал Брежнев. – Вот сейчас есть свободное место первого секретаря Ставропольского крайкома. Пойдешь туда. Край хороший, работа интересная. Есть где развернуться. Считай, что это окончательное решение.
Ефремов обиделся:
– Может быть, мне выйти на пенсию? Ведь я уже прошел этап работы в областях.
Брежнев с ходу отверг эту идею:
– На пенсию тебе пока рано. Ты еще молодой, поедешь в край. Отдохнешь несколько дней, и проведем там пленум крайкома.
Представлять Ефремова поехал в Ставрополь секретарь ЦК Александр Николаевич Шелепин, который тогда был влиятельнейшей фигурой в партии. Ефремова избрали первым секретарем сельского крайкома партии и одновременно – председателем оргбюро по объединению партийных комитетов. Это была одна из хрущевских идей – разделить партийные комитеты на сельские и промышленные. После отставки Никиты Сергеевича два обкома опять слили в один.
Ефремов еще формально оставался кандидатом в члены президиума ЦК, но в Москву на заседания президиума его не приглашали и никаких документов, с которыми знакомили членов высшего партийного руководства, не присылали.
Перед отъездом в Ставрополь Ефремов подробно беседовал со своим предшественником Кулаковым. Федор
Давыдович характеризовал всех заметных людей в крае, особенно выделил Михаила Сергеевича Горбачева как перспективного партийного работника, долго говорил о нем. Ефремов понял, что Кулаков и Горбачев – друзья.
Горбачев заведовал отделом партийных органов крайкома. Когда приехал Ефремов, Горбачев попросился на пост первого секретаря горкома. Ефремов удивился, но Михаил Сергеевич поступил очень разумно. Переходить из крайкома в горком – это вроде понижение, но, с другой стороны, первый секретарь – это самостоятельная работа, открывавшая возможность для дальнейшего роста. С поста заведующего отделом труднее было подняться на следующую ступеньку и стать секретарем крайкома.
Вскоре как раз освободилось место второго секретаря крайкома. Ефремову позвонил из Москвы Кулаков. Федор Давыдович сказал: в ЦК сложилось мнение, что следует избрать вторым секретарем Горбачева. Ефремову Горбачев не очень нравился, и он возражал. Кулаков настаивал. Ефремову, в конце концов, пришлось уступить – с секретарями ЦК не поспоришь.
Когда Кулаков ехал в командировку или на отдых через Минеральные Воды, Горбачев неизменно говорил Ефремову, что надо поехать и встретиться с Федором Давыдовичем.
– Иногда это совпадало с важными мероприятиями в Ставрополье, – вспоминает Ефремов, – и я не мог поехать. Тогда Горбачев предлагал свои услуги. Я поручал Горбачеву встретиться с Кулаковым. Он делал это с удовольствием.
Михаил Сергеевич рад был лишний раз повидаться со своим московским покровителем. Это было и приятно, и полезно.
