Как видим, ролей было много и, как говорится, на любой вкус. Поэтому говорить о том, что Гурченко тогда пребывала в безвестности, было бы неверно. Другое дело, что, несмотря на эту востребованность, центральная пресса почти ничего не писала об актрисе Людмиле Гурченко, как будто таковой вовсе не было в природе. Поэтому, когда однажды такая статья все-таки вышла (в журнале «Советский экран»), для Гурченко это событие было из разряда эпохальных. Заметим, что случилось это в «именном» году Свиньи (1971). Вот как об этом вспоминает сама Л. Гурченко:
«Фильм «Дорога на Рюбецаль» вышел на экраны, и вот на него в журнале (№ 17, 1971) рецензия. Рецензий впереди будет много, но эту… «я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза…». Она – первая за долгие годы девальвации и забвения. Ведь именно те слова, которые мне были так нужны для того, чтобы убедиться, что избрала верный путь…
На столе стояла бутылка шампанского и фруктовая вода для папы с Машенькой (дочь Гурченко от первого брака. –
– Так, слушайте, уся моя семья, про дочурку з усем сердцем. «Только эпизод». – Ето название. – «Что запоминается в этом фильме? По-моему несколько эпизодов. И прежде всего отличная эпизодическая роль Людмилы Гурченко». – Ето, дочурка, означаить, што золото и в… блистить. Тут я з им целиком согласный, а куда против правды денисся? Читаю дальший: – «Велика ли роль, если отпущено актрисе всего два эпизода? Актриса сумела много рассказать о «такой войне» за эти несколько минут на экране. В двух сценах она сумела развернуть целый характер – от низшей границы отчаяния до взлета благородства и решимости. Такая актерская щедрость и убедительность о многом говорят. Во всяком случае, с обидной повторяемостью «голубой певицы» для Людмилы Гурченко, я уверен, покончено». – Хочу от чистага сердца выпить за писателя, товарища Вадима Соколова, якой про мою дочурку написал правду и у самое яблочко. Спасибо тебе, дорогой товарищ, жизнь тебя за ето отблагодарить, ето як закон. Ну, за честь, за дружбу!..».
Не стояла на месте и личная жизнь героини нашего рассказа. В 1972 году, во время работы над фильмом «Летние сны», у нее случился роман с партнером по съемкам, игравшим роль ее киношного мужа – Анатолием Веденкиным (3 марта 1942 года, Рыбы-Лошадь). С астрологической точки зрения, у них была гармония только по месячным знакам (Скорпион и Рыбы из одной стихии Воды). Видимо, поэтому эти отношения завершились, едва начавшись. И вот уже в 1973 году возле Гурченко появился еще один мужчина, причем еще более молодой, чем Веденкин. Речь идет о музыканте Константине Купервейсе (30 июля 1949 года, Лев-Бык), которому суждено будет стать четвертым официальным мужем Людмилы Гурченко. Заметим, что это был «именной» год Быка (1973) – хороший для «именинника» и плохой для Свиньи. В итоге в том году Гурченко снялась сразу в трех фильмах, причем две роли были главные (одна из них заставит заговорить о Гурченко весь киношный мир), нашла себе очередного мужа, но навсегда потеряла своего отца.
Начнем с фильмов. Весной 1973 года Гурченко была утверждена в картины «Открытая книга» (Глафира Сергеевна Рыбакова) и «Старые стены» (директор ткацкой фабрики Анна Георгиевна Смирнова). Прогремит на всю страну последняя роль. Отметим, что фильм «Старые стены» снимет астрологический «родственник» Гурченко – режиссер Виктор Трегубович, который был ее одногодком (1935, Свинья), только Стрельцом (30 ноября).
Съемки фильма были в самом разгаре, когда из жизни ушел отец Гурченко Марк Гаврилович. Это случилось в воскресенье, 17 июня 1973 года. Причем ничто в тот день не предвещало трагедии. Накануне ночью актриса находилась в подмосковном Ногинске, где во Дворце культуры снимался один из эпизодов «Старых стен», причем весьма радостный – свадьба. Работу закончили в четыре утра, после чего Гурченко на машине поехала в Москву. Дома она соснула пару-тройку часов, а в девять утра за ней уже приехала другая машина – с «Мосфильма», на которой актриса отправилась на съемочную площадку фильма «Дети Ванюшина». В пять вечера на такси Гурченко вновь мчится в Ногинск, где снимается уже другой эпизод: в нем директор Анна Георгиевна Смирнова, которую она играет, приходит к работницам в старые казармы-общежитие. В нем снимались сами работницы фабрики и только две актрисы.
