Магазин «Спорттовары» в центре города встретил Тимура полупустым залом по причине буднего дня. Многие товары были украшены олимпийской символикой и явно завышенными ценниками в честь такой радости. Олимпиада закончилась, но уценять такой товар никто не спешил. Ну и ладно, Тимур от двадцати копеек накрутки не обеднеет. Бедным он может стать, если не подготовится к шопингу со всей революционной ненавистью.
Он немного походил вдоль прилавка, пока наконец не выбрал самые маленькие самые скромные гантели по полкило весом и смешной ценой в сорок пять копеек за штуку. Неплохой спортивный снаряд, такие ему посоветовал один вожатый в лагере, по его словам, боксирование с тенью с утяжеленными руками неплохо качает выносливость. Не будучи спортсменом, Тимур прислушивался к советам специалистов, даже доморощенных. Так что эти железяки пригодятся в любом случае.
А еще в прошлой жизни один специалист по другому виду спорта с юридическим образованием объяснил, что ударить по голове кирпичом или гантелей можно с преступным умыслом, а можно в целях самообороны. Оказывается, если ты к самообороне приготовился заранее, то по мнению что Советского, что Российского правового сообщества, ты приготовился к преступлению. И наоборот явно случайно оказавшиеся в руке «весомые аргументы» говорят о чистоте твоих помыслов. В переводе на русский: если ты купил гантели только что и ударил ими хулигана — ты комсомолец, тобой гордится страна. А если всё тоже самое сделал спортинвентарём, взятым из дома — ты преступник. А преступник автоматически превращается… превращается преступник… в невинную жертву! Бывалый юрист советовал не искать в этом логику, а верить на слово.
Гантели прямо в заводской упаковке были уложены в холщевую сумку, сумка вложена в полиэтиленовый пакет за шестьдесят копеек с изображением Москвы, Тимур отправился в то место, про которое знал — на проспект Калигулы, то есть Калинина к магазину «Мелодия».
Юный типчик в красном Адике и позорных кедах с позорным же пакетом не затерялся в толпе, как-то не очень он выглядел на общем фоне. Народ там тёрся постарше, поупакованнее, и вёл он себя странно. По мнению Тимура странно: никто не подошел спросить, что нужно потенциальному клиенту, никто не начал втюхивать свой остро модный товар. Подвалил какой-то кадр с пластинками, но быстро отвял, наткнувшись на жест отрицания со стороны подростка.
Рядом какие-то молодые мужчины бубнили на не сильно понятном языке. Половина слов была знакома, вторая ускользала вместе со смыслом сказанного:
— Прикинь, чувачок, на днях бомбил с одним югом, взял бундесовские пусера под комок. Могу подогнать.
— Кому ты гонишь, откуда у югов бундошка? Небось самострок голимый!
— Отвечаю, клевая фирма́в натуре!
— Вот и толкай в комок, мне паль нафиг суёшь! У меня своих утюгов как грязи.
Зачем торговцу шмотками так много утюгов, какую бундошку везут с Югов? Тимур этого не знал, но подозревал использование сленга.
— Что толкаешь, спортсмен? — Обращение к нему было неожиданным, но Тимур чётко понял, что это точно к нему. И «спортсмен» — не кличка, а отсыл к его костюму.
— Да ну, откуда у меня товар? Кроссы порвал, видишь, в чём выйти пришлось! — Тимур кивнул на свои кеды. — Хочу правильные тапки на свои лапки.
— Я думал, привёз чего. — Уныние незнакомца выражалось в каждом слове. Он явно встрял без пользы.
— Не, оттуда привезти на продажу можно только руководителям, даже тренера голяком возвращаются каждый раз. — Тимур решил твёрдо отыгрывать спортсмена-международника.
— Так уж и голяком?
— Понятно, что себе можно. А чуть две пары шузов — уже от сопровождающего вопросики вскакивают.
— А где был сам? Болгария-Польша?
— Италия-Австрия, если знаешь, где такие страны.
— Но-но, дерзить не надо, если решил что-то найти. А что вообще ищешь кроме «Адидасов»? и вообще, капуста есть?
— За капусту «бабочка». — Тимур наконец вспомнил некоторые моменты, которые Василий видел в каком-то сериале про советскую фарцовку. Статья №88 Уголовного кодекса за валютные операции была очень жёсткой. — Деревянные на кармане.
— Да не, я про капусту чисто иносказательно. Без всякого контекста. — Испугался, открестился и перешёл на вполне литературную речь фарцовщик, если это был он.
— Филфак МГУ? — Усмехнулся Тимур.
— Истфак. Но это неважно. Ты точно не из ментовки?
— Тебе ксиву показать, что не оттуда? Ты думай, что спрашиваешь. Точно. Отличник, спортсмен, комсомолец.
— Ага, а бабки откуда на шмот?
— В стройотряде заработал. А даже если и подломил, то что с того? И вообще, брателло, я же вижу, что ты «пустой», к чему порожняк гнать? — Лексикон девяностых сам собой полез из подростка как реакция на разочарование. Ничего ему тут не продадут. Тут вообще кроме пластинок никто ничего не продавал, в кино соврали.
— Здесь все «пустые». Если реально надо, могу проводить.
— Нормальная тема. Только учти, за мной люди. Если кинете и не вальнёте наглухо, будут проблемы.