Знамя эльфов полностью

– Но, тем не менее, они все же есть. В фойна можно не только обратиться из-за использования унакита, но и родиться уже таким. У темных эльфов тоже рождаются дети, – Эстель не могла понять, то ли в этот момент Бенедикт улыбается, то ли говорит со всей серьезностью. – Мне кажется, Боги не хотели, чтобы кто-либо из их детей когда-либо нашел унакит. Он нужен был для чего-то другого. Поэтому сделали его невидимым. Ни люди, ни светлые эльфы, ни тролли, ни гномы, никто не мог видеть его раньше.

– Подожди, но как же тогда появился первый темный эльф? Если никто не видел этот камень? – недоумевая, поставила руки на талию Эстель.

– Джон говорил, ты любишь легенды, – улыбнулся во все тридцать два зуба принц. – Значит, будет тебе ещё одна легенда об эльфах. И опять о двух братьях, но на сей раз не Мортимере и Нугуре, а о Триатриксе и Пирусе. Было это в давние времена, когда эльфы еще имели традицию жениться на своих сестрах, а эльфийские дети рождались строго парами – королевскими двойнями – мальчик и девочка. Эстель ошеломленно посмотрела на Бена.

– Триатрикс родился первым, но он родился вместе не с одной сестрой, а с двумя, – продолжил принц династии Сапфиров. – Их назвали Трия и Атрикса. Спустя десять лет родился Пирус – один из обычной королевской двойни. Второй сестры-близняшки у него, в отличие от ранее родившегося Триатрикса, не оказалось. Когда пришло время жениться, то Пирус захотел взять себе в жены не только Иррию, свою сестру, но и Атриксу, сестру-близняшку Триатрикса.

Эстель слушала Бенедикта, затаив дыхание.

– Пирус считал несправедливым то, что у его старшего брата будут две жены. «Если можно ему, то и мне. К тому же, я по-настоящему люблю Атриксу, а она любит меня», – думал он. Пирус даже пошел к родителям и рассказал о своем желании. Но отец сразу же разгневался на него. «Что ты такое говоришь, Пирус? Если Триатрикс родился с двумя сестрами, то они обе станут его женами, ибо так угодно Богам. Кто мы такие, чтобы идти против их воли?». Но Пирус не собирался сдаваться. Он обманом заманил Триатрикса в глубокую пещеру, где между братьями завязалась ожесточенная драка. В какой-то момент Пирус толкнул Триатрикса о стенку пещеры. Он не видел и не мог знать, что как раз в том месте из стенки выдавался острый, особо крупный унакит. Ведь они невидимы для светлых эльфов. Мелкие песчинки от камня попали в образовавшуюся рану. Пирус бросил брата истекать кровью в пещере. Он думал, что победил, и Атрикса теперь станет его женой. Но Триатрикс не умер. Унакит исцелил его рану. Однако за те трое суток, что тот пробыл в пещере, светлый эльф полностью переродился в темного – за его спиной теперь блестели золотые крылья. Он вернулся домой со злобой в сердце на Пируса за то, что тот чуть не убил его и сделал его таким, ненормальным, не как все остальные эльфы. Казалось, его ничуть не обрадовало ни исцеление, ни золотые крылья. «Я не тарх, и не пегас, мне не нужны перья, – сетовал он». Триатрикс принёс с собой из той пещеры осколок унакита и порезал им Пируса. Он желал брату той же судьбы, на которую тот обрек его. Так появились первые темные эльфы – Триатрикс и Пирус.

Эстель покачала головой.

– И сколько же ещё у эльфов таких легенд? Неужели они все правдивые?

– Ты такая милая! Когда же ты привыкнешь: мы не можем врать. Ты и сама ни разу не соврала за два года и даже этого не заметила, – Бенедикт коснулся пальцем кончика носа Эстель, а потом внезапно поднял ее за талию и закружил. Девушка рассмеялась. Было неожиданно приятно так кружиться в руках Бенедикта под этим стеклянным куполом, который, казалось, не только защищал остальных от паров унакита, но и укрывал их двоих от всего мира. Но все же за эти пару лет Эстель успела лучше узнать принца Сапфиров, и не могла не услышать тревогу в его голосе.

– Нам пора возвращаться в Академию, – спустя некоторое время констатировал принц. Унакитовый туман давно развеялся, стеклянные стены поднялись, выпуская Эстель и Бенедикта на свободу. Принцесса сложила свой блокнот, в котором она делала зарисовки и записывала заметки об увиденном, в небольшой кожаный рюкзачок цвета каштана, затем они с Бенедиктом отправились к Насаби. Через год Эстель сдаст первые экзаменационные пороги, тогда у нее может появиться свой тарх. Но год это так долго, а девочка мечтала об этом уже сейчас. О том, какой будет ее дивная птица. Она нисколечко не боялась ни самих тархов, ни летать на них. У нее все обязательно получится. Но и с принцем летать ей, конечно же, тоже нравилось.

***

В отличие от острова Скай февраль здесь был очень снежным.