Из-за поворота показалась бредущая по снегу маленькая фигурка, закутанная в огромный, явно не по росту и не по размеру полушубок. Сделав несколько рваных шагов, она пошатнулась и упала лицом в снег. Из спины торчала длинная стрела с белым оперением.
Ветер, подчиняясь приказу, за несколько ударов сердца оказался рядом с упавшим телом. Я спрыгнул на дорогу. Рядом, настороженно озираясь по сторонам, остановил свою лошадь Мезамир. Переворачиваю неподвижно лежащего ребёнка и, стараясь ненароком не задеть стрелу, осторожно беру на руки.
Девочка-кватерон едва ли старше двенадцати лет, лицо раскраснелось от мороза, веки закрытых глаз слегка подрагивают — почти без сознания.
— Целителя сюда! Живо!
Спустя минуту из хвоста колонны прискакал верхом маг — молоденький мальчишка из ускоренного выпуска — в синем плаще со знаками целителя. Он спрыгнул на дорогу, неловко поскользнулся в снежном крошеве и едва не упал. Недостаток магов был моей постоянной головной болью. Все лучшие находились с армией, остальные — остались на охране столицы. Ещё часть, в основном целители, были разбросаны по городам. В мою свиту пришлось брать слушателей старших курсов Академии Магии. И хотя большинство из них было младше меня всего на пару-тройку лет, мне они казались непростительно молодыми. Впрочем, молодость — это недостаток, который довольно быстро проходит.
Пробормотав сквозь зубы какое-то заклинание, а может ругательство, маг взял у меня девочку. Потрогал ей лоб и осторожно осмотрел рану.
— Ей повезло. Просто царапина, — Он аккуратно вытащил стрелу. На наконечнике была лишь пара капель крови. — Стрела застряла в полушубке, слегка оцарапав кожу. Что за ублюдки могли стрелять в ребёнка?
— Можешь привести её в чувство?
Маг, немного подумав, принялся копаться в большом напоясном кошеле:
— Одну минуту, сир. У меня была где-то нюхательная соль. А… Вот она! — Он вытащил небольшой флакон с широким горлом и открыл его. Воздух наполнился горько-кислым запахом эфирных масел. Маг поднёс флакон к лицу девочки. Она, резко мотнув головой, открыла глаза. Непонимающий, затуманенный взгляд прошёлся по моему лицу. Затем он опустился ниже и замер в одной точке. В глазах мелькнул ужас. Девочка страшно закричала и принялась вырываться из рук мага. Я критично осмотрел себя: что могло так испугать рёбёнка? Тёплый плащ скрывал почти всё тело, лишь на груди, на одетой поверх кольчуги накидке, был заметен герб.
— Мой герб? Химера? Он тебя напугал? Ты его где-то видела?
Девочка всхлипнула, крепко зажмурив глаза. Её била заметная нервная дрожь.
— Леклис! Там дым!
Посмотрев в указанную вампиром сторону, замечаю столб густого чёрного дыма, медленно поднимающегося над деревьями.
— Ты! — ткнул я пальцем в мага, пытающегося успокоить испуганного ребёнка. — Головой за неё отвечаешь! Понял?! — Не дождавшись ответа, вскакиваю в седло: — Обоз остаётся здесь. Организуйте охрану. Остальные за мной!
Рысью направляю Ветра вперёд. Столб дыма служит прекрасным ориентиром. Промёрзшая земля за спиной дрожит от дробного топота сотен копыт.
Минут пять мы скакали по заснеженной лесной дороге. Столб дыма становился всё ближе, теперь он висел над нашей головой подобно грозовой туче. Внезапно лес кончился. Дорога, сделав последний поворот, упёрлась в околицу небольшой крестьянской усадьбы. В нос ударил резкий запах гари. Языки пламени жадно лизали крышу одного из строений. Химера выскользнула из ножен, прежде чем Ветер достиг первого здания.
Наверное, это было глупо: влетать вот так, прямо на лошадях. За деревянными строениями нас могло ожидать что угодно. Отряд перегородивших дорогу пикинёров или засевшие в домах арбалетчики. Но, ПРОКЛЯТЬЕ ПАДШЕМУ, это же моя земля! Моё королевство! Почему я должен бояться?!
Открывшаяся картина заставила сердце биться яростней. Во дворе на снегу недвижимо лежал полуэльф, крепко сжимая крестьянские вилы, которыми он, видимо, пытался защищаться. Но что могут крестьянские вилы против дюжины острых мечей? Из дома раздавались отчаянные женские крики и грубый мужской хохот.
Около открытого загона для животных невысокий коренастый мародёр усердно запихивал в мешок отчаянно визжавшего поросёнка. Услышав стук копыт, он обернулся. Выражение удивления так и осталось на его лице, когда Химера, пройдя снизу вверх сверкающей молнией, отделила голову от тела. Мешок упал на землю, следом за ним рухнуло и обезглавленное тело.
Из дома выбежало несколько вооружённых мародёров, привлечённые топотом копыт и звоном оружия. Увидев меня, они опешили. Самый расторопный вскинул арбалет и тут же повалился плашмя, зажимая рану в шеё, из которой торчала рукоять метательного ножа. Ещё пара ножей разрезала воздух, и два тела забились в предсмертных конвульсиях на снегу. Подоспевшие орки принялись остервенело рубить растерянно мечущихся мародёров. Кто-то из них ещё пытался сопротивляться, но большинство, пытаясь спасти свои жалкие жизни, стали разбегаться кто куда.
— Живьём! — прохрипел я. — Возьмите мне этих мерзавцев живьём!
