Король не обратил на выстрел никакого внимания. Немного проехав вдоль стен, он развернулся и скоро скрылся из виду за осадным валом.
— Этот молокосос опять нажрался как свинья? — К Бавиру подошёл один из его сержантов. — С таким Боевым магом много не навоюешь.
— Другого Боевого мага у нас нет, — хмуро буркнул он в ответ. — Ты слышал, что сказал король?
— А то! Полгорода слышало небось. Маги короля не чета нашим! Что будем делать, сотник? Подыхать во имя герцога мне совсем не хочется.
— Тише ты! — одёрнул Бавир друга и, взяв под локоть, оттащил подальше от любопытных ушей. — Спаси нас Творец, если тебя услышит кто-нибудь из прислужников герцога. Вспомни старину Дэйна, повешенного неделю назад. Он всего лишь спьяну сболтнул о том дерьме, в котором мы оказались по милости нашего славного правителя. Наверняка его сдала эта тварь Лонг, он давно метил на его место.
— Так что будем делать?
— Отправим женщин и детей из города и будем готовиться к смерти! — зло сплюнул сотник. — Больше нам ничего не остаётся. Все городские ворота и самого герцога охраняют преданные ему наёмники, да и на магов надежды нет. Герцог никогда не жалел для них щедрых денежных подачек.
Зимний день короток. Дарившее благословенный свет солнце быстро скрылось за горизонтом, на время отдавая землю во власть ночи.
Когда Мезамир пришёл с докладом, я сидел в своём шатре, медленно потягивая подогретое, с пряными травами и мёдом вино, наслаждаясь краткими мгновениями отдыха. Выражение лица вампира не предвещало ничего хорошего. И я прекрасно знал, что тому виной.
— Кто-нибудь покинул город?
ВСЁ ИГРАЕШЬ В БЛАГОРОДСТВО? ЗАЧЕМ ЗАДАВАТЬ ВОПРОС, ЕСЛИ ОТВЕТ ТЕБЕ БЫЛ ИЗВЕСТЕН ЗАРАНЕЕ?
— Нет, — отрицательно покачал головой вампир.
Я закрыл глаза, собираясь с мыслями. Что же, я сделал всё, что было в моих силах, чтобы избежать резни. Потом, правда, скажут, что это не так. Оставьте детям сказки про благородство войны, любой удачный штурм вражеского города оканчивается грабежом и резнёй мирных жителей. И никакие кары, угрозы и казни не остановят разгорячённых кровью воинов. Даже орки, послушные и преданные до фанатизма орки, не устоят перед кровавым безумием. Право войны… Любим мы придумывать оправдание собственной низости, жадности и алчности.
— Прикажи Меченому начать подготовку к штурму! Город я объявляю открытым военным трофеем — я махнул рукой в сторону выхода из шатра, показывая, что хочу остаться один.
Мезамир молча кивнул и вышел, оставляя меня на один на один со своими мыслями.
А ТЫ ЕЩЁ УДИВЛЯЕШЬСЯ, ПОЧЕМУ ТЕБЯ МУЧАЮТ КОШМАРЫ?
Открытый военный трофей — этот термин впервые ввёл Урраз — Великий Рука Орков. Прежде орки никогда не защищали свои поселения стенами. Наивно считая, что доблесть защитников лучше всяких стен. Но и штурмовать города они не умели. Не знали и не использовали осадных машин сложнее тарана. Да что там тараны! Раньше орки пренебрегали в бою даже луками, называя его оружием трусов. Великий Рука всё это исправил, сделав орков тем, чем они являются и по сей день. Немного удачи — и сейчас вместо Рассветной Империи была бы Империя Орков.
Если город не открывал ворота и не сдавался на милость победителя, то Урраз объявлял его открытым военным трофеем. И через три дня после штурма армия орков двигалась дальше, оставляя после себя пустынную груду дымящихся развалин и горы мертвецов. Как показало время, подобная тактика оказалась весьма действенной. Можно долго говорить о том, что мёртвый лев лучше живого пса. Но что выбирают чаще, когда встаёт выбор: жизнь или смерть? Настоящий воин не боится смерти… Ха! Чушь! Страх и бесстрашие в бою одинаково губительны. А не боится смерти только глупец или герой, то есть полный глупец. Если бы у героев было время подумать, героизма бы не было вообще. Ведь героизм — это род смерти, а не образ жизни. И мёртвых героев гораздо больше, чем живых.
ЛОЖЬ! ВСЁ ЛОЖЬ! ТЫ ХОЧЕШЬ ОПРАВДАТЬСЯ ПЕРЕД САМИМ СОБОЙ? НЕ СТОИТ, ЛЕКЛИС. ТЫ ВЕДЬ ПРЕКРАСНО ЗНАЛ, ЧТО ГЕРЦОГ НЕ ПОЗВОЛИТ ЖИТЕЛЯМ ПОКИНУТЬ ГОРОД. И ЭТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ О СДАЧЕ — ЛИШЬ ПОПЫТКА УСПОКОИТЬ СОБСТВЕННУЮ СОВЕСТЬ.
Я дал им шанс! Они им не воспользовались. Возможно, жители следующего города окажутся умнее. Всегда нужно помнить простой постулат: если враг не сдаётся, его уничтожают. Порой милосердие — непозволительная роскошь, его могут принять за слабость, а со слабым королём никто не захочет считаться. Остатки мятежа должны быть подавлены! И подавлены жестоко. А кошмары? К ним я уже давно привык.
Забавно… Утром я спас две жизни, а вечером хладнокровно обрекаю на смерть тысячи других… Что же, это мой выбор! И я отвечу за него, когда придёт моё время.
Лёгкий ветер раздувал огонь, по земле плясали причудливые тени.
Этой ночью сон упорно отказывался прийти и подарить хоть немного покоя уставшему сознанию и телу. Потеряв отсчёт времени, я сидел около костра совершенно один. Стражники орки, неподвижными каменными истуканами замершие по периметру вокруг моего шатра, были не в счёт. К ним я привык, как к собственной тени.
