— Всё, хватит! — я не удержался и ударил кулаком по столу. Стоящий передо мной кубок подпрыгнул и опрокинулся, его содержимое липкой лужей растеклось по поверхности стола. В зале мгновенно воцарилась тишина. — Вы все свободны, господа, завтра я сам приму решение, — холодно и официально объявил я, показывая, что совет окончен.
Уходили молча, бросая в мою сторону настороженные взгляды. Слишком коротким вышел совет. Что бы ни говорил Глок, мне слишком трудно даётся контроль над собственными эмоциями. Последний из выходящих плотно закрыл за собой дверь, и я остался один.
В старинном камине плясали языки пламени, я подкинул туда ещё немного дров — огонь с жадностью набросился на сухое дерево. Топить камин в королевском дворце не было такой уж необходимостью, маги воздуха не зря ели свой хлеб, но этот старый камин в королевском кабинете был исключением. Мне нравилось смотреть на огонь, и день ото дня слуги исправно растапливали этот камин, спеша исполнить прихоть будущего короля.
Король!
С отвращением стягиваю с себя серебряный обруч короны принца. Проклятая железка успела ужасно надоесть, стоило пару часов её не снимать, и появлялись сильные головные боли.
ХВАТИТ ВОРЧАТЬ, ЛЕКЛИС. ПРИЗНАЙСЯ САМОМУ СЕБЕ: ТЫ ПРОСТО БОИШЬСЯ ВЛАСТИ.
Власть, власть, власть.
Прав был дракон: сомнительное удовольствие быть правителем муравейника.
Интересно, какие цели преследуют сами драконы?
Он создал нас для того, что бы мы сражались друг с другом… Кажется, такими были его слова? А предостережение, полученное от него…
Война на севере,
Смута на юге,
Мор на западе,
Ненависть на востоке.
Получается какой-то глупый стишок. Предположим, с ненавистью всё понятно — это я сам, или мой приход к власти.
Война на севере?
Уж не нашествие ли гоблинов имел в виду дракон? Надо отправить шпионов в Горное королевство, пусть поглядят, что к чему. Можно написать Бальдору письмо с просьбой помочь им.
Нет! Отрицательно покачав головой, решил я. Это гнусность — требовать от друга услуг за спасение его жизни.
А шпионов все же пошлём.
Смута на юге?
Тоже не слишком сложно: Семь королевств, как только ослабла эльфийская узда, с радостью вцепились друг в друга, стремясь оторвать кусок пожирней. Люди, что с них взять.
Мор на западе?
Эпидемия у эльфов? Хм… Хотелось бы надеяться. Это пророчество (если это пророчество) пока не исполнилось.
Убей ворона…
Я задумчиво почесал шрам над глазом.
Непонятно. Вряд ли дракон хотел, чтобы я перестрелял всех птиц в королевстве. Нет. Тут что-то другое, знать бы что именно.
И всё же: почему драконы предложили мне помощь, что такого важного в этом «сердце дракона», если они готовы на всё ради его возвращения? За последние несколько дней я перерыл груду книг, в которых так или иначе упоминались драконы, но не нашёл не то что ответа, а даже упоминания о «сердце». Хотя что мы знаем о драконах, кроме того, что их создал Падший? Ничего. Зачем создал? Когда? Их цели непонятны.
Некоторое время я размышлял.
Ладно, Леклис, у тебя есть более важные дела: надо что-то решать с Империей.
УНИЧТОЖИТЬ! СМЕСТИ С ЛИКА ЗЕМЛИ. СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОТ ЭЛЬФОВ ОСТАЛИСЬ ТОЛЬКО ВОСПОМИНАНИЯ.
В памяти всплыли лица дяди, Ольдена, Торка и многих-многих других, чьи кости остались лежать на том трижды проклятом поле битвы. Отомстить — это мой долг перед мёртвыми.
Мрачная усмешка перекосила лицо. Я всё уже давно решил.
Крушения Империи я не допущу.
Долг перед мёртвыми. Мёртвые не платят долгов и не требуют их. В первую очередь надо позаботиться о живых, а мёртвым — вечный покой и вечная слава.
Подло?
Возможно.
Но нельзя дать втравить королевство в новую войну. Сердрик прав — мы не готовы, мы можем проиграть её.
Но не только страх перед поражением заставил меня отказаться от похода на эльфов.
Что если именно этого похода добивается неизвестный враг, направивший гоблинов на штурм Железного холма.
Полукровки, эльфы, гоблины… Нас кто-то целенаправленно стравливает, а пока мы пускаем друг другу кровь, этот кто-то добивается того, что ему нужно.
Проклятье Падшему! Незнамо кто добивается неизвестно чего. Хуже всего эта неопределённость.
Когда знаешь, кто твой враг, то тебе известно, что он может, а что нет. Ты можешь предугадать его действия, опередить намеренья и в конце концов вырвать победу. А когда ты сражаешься с тенью, все твои удары уходят в воздух.
Вопросы, вопросы, а ответов всё нет и нет. Убив герцога Уриэля, я сам оборвал единственную ниточку, ведущую к разгадке. Теперь остались только туманные намёки дракона о неком маге. Гоблин тоже говорил о маге. Слишком странно всё это: один маг вертит всем миром, включая драконов, так, как ему вздумается.
Я нервно хихикнул.
Всё это слишком напоминает детскую сказку: злой властелин мечтает покорить мир, а силы света в лице какого-нибудь доброго и благородного (а как же иначе!) рыцаря ему мешают.
К несчастью, в жизни всё не так, как в сказке. Да и не тяну я на светлого рыцаря, у меня даже знамёна чёрного цвета, и кто вспомнит, что чёрный цвет — это цвет верности, а вовсе не зла.
