Вниманию читателя предлагается исследование проблем, сопровождающих процесс становления нового знания, и возможных способов решения таких проблем. В частности, проводится разбор истории и текущего состояния системы обучения и комплектования научных кадров и на этом основании высказываются предположения относительно перспектив трансформации современной средней и высшей школы. Книга адресована научным работникам, организаторам науки и образования и всем интересующимся вопросами развития познания и заинтересованным в этом развитии.
Предисловие
Даже люди, не знакомые близко с миром науки, могут тем не менее из книг, фильмов и иных художественных произведений узнать, что в этом мире занимаются не только высокими поисками истины. А сами научные работники в большинстве своём могут не с чужих слов, а именно из личного опыта поведать не одну историю о том, как чисто эмоциональные человеческие стычки либо тщательно спланированные провокации тормозили или надолго останавливали процесс изучения окружающей нас действительности. Автору этих записок тоже приходилось сталкиваться с более и менее успешными попытками фактически защиты невежества, причём как совершенно мелочными, буквально на уровне детсадовской песочницы, так и достаточно серьёзными, способными влиять на принятие решений государственного масштаба.
Кроме того, практически одновременно с первой личной встречей такого рода, мне довелось познакомиться с простым и доходчивым изложением так называемого парадокса изобретателя, согласно которому задачу тем проще решить, чем в более общем виде она поставлена. Так что первое импульсивное желание хоть как-нибудь “поквитаться” с конкретными персонажами очень быстро сменилось интересом к явлению как таковому и попытками разобраться, почему вообще некоторые учёные становятся по сути предателями науки и какие меры способны максимально надёжно оградить познание от подобных трансформаций. После чего стартовая идея стала постепенно обрастать наблюдениями, догадками, результатами обсуждений и со временем превратилась в первую версию единой книги, повествующей об источниках и особенностях внутринаучного противостояния знания и невежества, а также о способах склонить это противостояние в пользу знания.
Правда, попытки опубликовать эту книгу успеха не имели (что, впрочем, на тот момент выглядело уже по-своему логичным результатом), в связи с чем автору было предложено попробовать “нарезать” из книги несколько самостоятельных и законченных в смысловом отношении статей и продвигать общую идею по частям. Наиболее подходящим для такого маневра показался раздел, касающийся системы комплектования научных кадров, и я начал готовить, как тогда казалось, небольшой материал на эту тему. Однако, как это нередко бывает, ожидания, что с вопросом удастся разобраться накоротке, оказались излишне оптимистичными. По мере углубления в тему обнаруживались всё новые требующие прояснения аспекты, и в итоге тезис, исследование которого, по первому впечатлению, должно было уложиться в одну главу, разросся едва ли не до половины основного текста и внутрь него уже никак не помещался.
Поэтому сейчас вниманию читателя предлагается книга, состоящая из двух разделов, которые берут своё начало из одного источника и, как говорится, на заре своего существования соседствовали под одной обложкой. Но затем по разбираемому материалу, уровню анализа и вытекающей отсюда стилистике изложения разошлись довольно существенно. И соглашаются быть соседями и поддерживать общую идею только в рамках одного переплёта. За что, надеюсь, вдумчивый читатель будет им благодарен.
Из проекта “Боевого устава солдата истины”.
I
.
Общие положения.
В статьях и книгах, повествующих об истории и современных достижениях научного поиска, уже давно стало доброй традицией использовать понятия и определения, исходно сложившиеся в сфере географии, для описания положения в самых разных отраслях знания. И следует признать, что такие выражения, как, скажем, “первопроходец”, “раздвигать пределы известного мира”, “стирать белые пятна” и т. п., действительно вполне органично смотрятся в очень широком контексте от физики до истории. Понятно также, что для популяризаторов науки сам факт образности и доходчивости географоподобных рассказов о работе учёных поистине любой специальности является исчерпывающим обоснованием фразеологической экспансии географии, полностью избавляющим от необходимости искать какие-либо иные объяснения данного явления. Но не менее очевидно и то, что отсутствие поисков стоящего за внешними аналогиями какого-то более глубокого содержательного сходства между географией и другими науками ещё не означает, что такое сходство вовсе не может быть найдено.
Собственно говоря, объединение некоторых сфер человеческой деятельности понятием “науки”, отличающее их, к примеру, от “искусств”, “ремёсел” или “спорта”, уже само по себе означает, что у этих сфер есть нечто общее. Однако в данном случае нас интересует не просто обладание такими типовыми классифицирующими признаками, как наличие предмета, сложившегося понятийного аппарата, твёрдо установленных закономерностей и др. (На высоких уровнях абстракции даже без особых стараний можно найти сходство в том числе между методами, которыми исследуют свои области химия и филология.) Куда важнее то, что в жизни наук и научных работников есть и гораздо более приземлённые общие черты.
