Тошнота вернулась. Он с трудом сглотнул и попытался думать о чем-нибудь другом. Его кожу покалывало и жгло. Он снова сглотнул.
И теперь Снейп знает. Из всех людей, кто мог узнать, почему именно он? Он уже ненавидит меня, а теперь, должно быть, думает, что я еще и слабый, кроме того, что я глупый.
При одной мысли о том, что Снейп действительно видел, что с ним произошло, ему захотелось взвыть от смущения. Будь ты проклят, Снейп, за то, что лезешь в мои мысли!
Вспышка ярости пронзила его с удивительной силой, стирая слезы.
Я просто хочу убить их. Всех. Я хочу разорвать их на куски голыми руками. Я хочу, чтобы они прошли через то, через что прошел я, только я бы не стал делать именно это. Может быть, я могу волшебным образом сделать так, чтобы такое же случилось с ними, или, по крайней мере, чтобы они это *прочувствовали*. Пусть они узнают, каково это, когда их удерживают и…
Он не мог написать это слово. Он не мог с этим смириться. Не мог же он навечно запечатлеть это на бумаге. Какой-то уголок его сознания предупреждал, что он винит себя за то, что произошло, за то, что не предвидел этого, за то, что не был достаточно силен, чтобы бороться, чтобы сбежать.
Он зажмурился, желая, чтобы боль и унижение освободили его от своей железной хватки. Ему хотелось броситься к двери и убежать как можно дальше. Но куда он мог убежать? И если он не закончит, Снейп все узнает и унизит его еще больше, заставив прочитать его ничтожные слова вслух.
И вот он взялся за дело, заставил себя закончить начатое. Слова вырывались из него прерывистыми волнами, разбиваясь о барьеры его внутреннего сопротивления.
Я чувствовал, что хочу умереть.
Комментарий к Глава 4: Грозные Противники
Интересная пословица в английском языке «In for a penny, in for a pound» дословно означает «Отдал пенни, придется отдать и фунт».
В нашем русском языке у нее есть эквивалент — «Назвался груздем — полезай в кузов». Другими словами, «Сказал А, говори и Б», что я и употребила в переводе.
========== Глава 5: Возрождение Феникса ==========
Гарри пришел на свою четвертую отработку с меньшими возражениями, чем раньше. Хотя писать в книге было неприятно, это было не так уж плохо, в отличие от многих заданий, которые Снейп поручал ему на взысканиях в прошлые годы. Снейп, казалось, поступал довольно жестоко, когда дело касалось Гарри, и мальчик знал это. И все же последние три отработки Снейп казался сдержанным. Он все еще оскорблял интеллект Гарри, когда предоставлялась такая возможность, но в целом он был менее злобным. И он не упомянул о нападении на Гарри, что, должно быть, потребовало значительной выдержки со стороны Снейпа, подумал мальчик.
В шесть часов вечера он постучал в дверь кабинета Снейпа с книгой в руке, ожидая своего следующего письменного задания. Снейп, как он заметил, был одет в черные брюки и белую рубашку на пуговицах. На нем не было учительской мантии. Повседневная одежда показалась Гарри одновременно странной и неуместной.
Взмахнув палочкой, Снейп запер дверь своего кабинета за Поттером и наложил на нее защитные чары. Затем Снейп обратился прямо к нему.
— Сегодня вам не понадобятся ни книга, ни палочка, Поттер. Вы можете оставить их на моем столе.
Гарри напрягся, болезненное чувство страха поселилось в его животе. Оставить свою книгу на столе Снейпа? Со всеми его самыми сокровенными мыслями? А палочка? Даст ли это Снейпу доступ к его книге?
— Сэр? — прохрипел Гарри.
Снейп вытащил свою палочку и положил ее на стол.
— Я буду работать с вами в передней, — он прищурился, глядя на Гарри. — Вам не понадобится ваша палочка.
Дрожа, Гарри вытащил свою палочку и положил ее рядом с палочкой Снейпа на стол. Рядом он положил и свою книгу. Без них он чувствовал себя голым. И что еще хуже, он чувствовал себя так, словно попал в ловушку, подобную той, которую Дадли устроил ему месяц назад.
***
Снейп повел неохотно идущего Поттера в переднюю, которая для непосвященных выглядела совершенно пустой, если не считать настенных бра. Не желая, чтобы его подслушивали, он наложил заглушающие чары на свой кабинет еще до прихода Поттера. Как только они оба оказались внутри передней, он вручную задвинул засов, эффективно отгородив их от кабинета, где находились их палочки. Даже если мальчик попытается рвануть за своей, Снейп успеет перехватить его.
Поттер наблюдал за ним, ища обходной путь, но Снейп просто небрежно прислонился к запертой деревянной двери, скрестив руки на груди. После пары минут молчания, которое, как он самодовольно заметил, заставило Поттера сильно нервничать, Снейп наконец заговорил.
— Знаешь, Поттер, я тут подумал о том, что видел у тебя в голове на днях. Я думаю, что был слишком добр к тебе.
— Слишком добр? — прошептал Поттер, на его лице отразилось изумленное недоверие.
— Ты так не думаешь? — поинтересовался Снейп. — Насколько тяжело, Поттер, писать в книге?
— Эм… — сказал Гарри, неловко переминаясь с ноги на ногу, пытаясь понять, что происходит.
