Лечащий врач великого князя И.И.Манухин (врач Политического Красного Креста), наблюдавший за арестованными Петропавловской крепости, 19 августа 1918 обратился с письмом к управляющему делами Совнаркома В.Д.Бонч-Бруевичу. «Тяжелый тюремный режим, в котором сейчас находится такой серьезный больной, — писал он, — является для него безусловно роковым; … я обращаюсь к Вам и Совету Народных Комиссарове просьбой изменить условия его заключения, а именно, перевести арестованного в частную лечебницу под поручительство старшего ее врача (а если этого недостаточного и под мое личное поручительство) в то, что он никуда не уйдет и явится по первому Вашему требованию. 8 прошу хотя бы об этом».
В российских архивах сохранилась телеграмма Петроградской ЧК на имя управделами Совнаркома В.Д.Бонч-Бруевича от 22 октября 1918 следующего содержания; «Гавриил Романов арестован как заложник, содержится квартира Горького, болен сильной степени туберкулезом». Однако против выпуска из тюрьмы больного князя был Ленин.
За!авриила Константиновича просил и М.Горький. 18–19 ноября 1918 он направил из Петрограда Ленину письмо следующего содержания. «Дорогой Владимир Ильич! — писал Горький. — Сделайте маленькое и умное дело — распорядитесь, чтобы выпустили из тюрьмы бывшего великого князя Гавриила Константиновича Романова. Это — очень хороший человек, во-первых, и опасно больной, во-вторых.
Зачем фабриковать мучеников? Это вреднейший род занятий, вообще, а для людей, желающих построить свободное государство, — в особенности…».
Специальное обращение на имя Совнаркома было направлено и членами Академии наук, в нем содержалась настоятельная просьба освободить из тюрьмы шестидесятилетнего великого князя Николая Михайловича, являвшегося, как говорилось в обращении, на протяжении многих лет председателем Императорского Исторического общества.
Просил и за этого князя опять-таки М.Горький. Резолюция большевистских лидеров была: «Революции не нужны историки».
В сущности, вопрос был решен, и то, что происходило в действительности, лишало всех надежды. В 1919 по постановлению Чрезвычайной Комиссии было расстреляно 3456 человек. По другим данным, в одном Киеве, в 16 киевских «чрезвычайках» погибло не менее 12 тысяч человек. В Саратове было расстреляно 15 тысяч человек. При усмирении рабочей забастовки в Астрахани погибло не менее двух тысяч человек, в Туркестане за одну ночь было перебито свыше двух тысяч.
И настала очередь великих князей. В январе
Много лет спустя великий русский писатель И.А.Бунин так отзовется о большевизме: «Я лично совершенно убежден, что низменнее, лживее, злей и деспотичней зтой деятельности еще не было в человеческой истории даже в самые подлые и кровавые времена».
