В этих условиях наш герой далеко не всегда был точным исполнителем царской воли. Хорошо делать то, чего ему делать не хотелось, оказалось чрезвычайно трудно. Ордин-Нащокин пребывал в разладе с самим собой: строгий «радетель» послушания в государевых делах, он начал своевольничать. На практике это означало, что на переговорах с поляками он готов был идти на большие уступки, чем ему было предписано, лишь бы скорее заключить мир и заняться шведами. Отповедь следовала незамедлительно: царь не упускал случая выговорить дипломату, Ордин-Нашокин был уличен в гордости и высокоумии. Заметим, что Ордин-Нащокин одним из первых угодил в ситуацию, свойственную российским реформаторам: ему приходилось выбирать между послушанием и своим пониманием дела.
Ордин-Нашокин не сразу сдал свои позиции. Даже в этой шаткой ситуации он настаивал на большем доверии и самостоятельности. Он без устали повторял, что невозможно вести дела, когда исполнителя все время хватают за руку. Для Ордин-Нашокина детально выписанные посольские и воеводские наказы, от которых нельзя ни на шаг отступить, — что колодки на ногах. В отстаивании такой позиции, между прочим, не меньше реформаторства, чем в создании почты или в реорганизации посольской службы. Во времена Афанасия Лаврентьевича за этим стояла смена принципов и стиля управления.
Еще один смысл в отставке «великого канцлера» кроется в состоянии общества, точнее, политической элиты. Ощущение неотвратимости перемен соседствовало со страхом перед ними. Рефлексия традиционного общества выражается в топтании, в стремлении обрядить новое в хорошо знакомое старое. Умеренность и осмотрительность — вот девиз этого времени! Потому все, что не вписывается в эти рамки, в конце концов отторгалось. А Ордин-Нащокин как раз и не вписывался.
Конечно, как реформатор Ордин больше обещал, чем сделал. За отсутствием широких возможностей проявить себя в деле он более реализовывался на бумаге — в своих проектах и в письмах царю. Отсюда и несколько ироническая характеристика В.О. Ключевского: «Говорун и бойкое перо». Впрочем, у того же Василия Осиповича есть и другое определение: Ордин у него — русский Ришелье. Оценка, между прочим, совпадающая с отзывами современников-иностранцев. Так, английский врач при царском дворе Самуэль Коллинз писал об Афанасии Лаврентьевиче: «Великий политик, очень важный и мудрый государственный министр и, может быть, не уступит ни одному из министров европейских». Даже угодивший в русский плен польский магнат Потоцкий, автор очень едких характеристик царских придворных, признал в Ордин-Нащокине «великого мужа», родившегося, по несчастью, в «необразованной стране».
Судьба Ордин-Нащокина предвосхищает судьбы русских реформаторов. Мало родиться реформатором. Надо еще и угодить в нужное время. Но, угодивши, едва ли стоит ждать благодарностей от современников. Какой бы не была цена преобразований (даже толком и не начавшихся, как при Ордине), она всегда покажется чрезмерной в скучавшем по консерватизму консервативном обществе. Как это ни покажется странным, но в русском варианте реформатор почти всегда оказывается преждевременным человеком. Даже если родится вовремя. У нас не только революции, но и реформы пожирают своих детей.
Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин (1605(?) — 1680) — один из самых видных государственных деятелей царствования Алексея Михайловича.
Родился Ордин-Нащокин в 1605 году (по другим данным — в 1607 году) в семье псковского дворянина. В Псковском и Торолецком уездах находилось фамильное гнездо Нащокиных. Начав с традиционной полковой службы, Афанасий Лаврентьевич скоро перешел на дипломатическую службу, где сумел отличиться при выполнении ряда трудных заданий. Продвижению способствовал не только природный ум
Известность при дворе второго Романова Афанасию Лаврентьевичу принесло его участие в псковских событиях 1650 года. При его активном участии правительству удалось внести раскол в среду восставших псковичей и погасить пламя мятежа.
В 1652 году Ордин-Нащокин возглавил комиссию по размежеванию границы со Швецией. В последующем приложил немало сил, чтобы остановить экспансию Швецией в южной Балтике.
Во время русско-польской и русско- шведской войн он участвовал в штурме Витебска, походе на Динабург и Ригу. Именно в это время проявились дипломатические таланты Афанасия Лаврентьевича. В 1656 году он завязал отношения с Бранденбургом, подписал выгодное для России Валиесарское перемирие со Швецией (1658).
Склонный к скорейшему — даже ценой значительных уступок — разрешению всех противоречий с Речью Посполитой, он с начала 60-х годов вел активные переговоры с Польшей. Именно при его непосредственном участии было подписано Андрусовское перемирие, положившие конец многолетней войне за Украину.
Это время стало временем наивысших успехов Ордин-Нащокина. Он был пожалован высшим думным чином боярина (1667), возглавил Посольский приказ.
