Приходится констатировать, что методологический анархизм в теории вполне закономерно приводит к политическому анархизму на практике, к нигилизму по отношению к государству как таковому и, соответственно, к одобрению только такой политики, которая ведет к его ослаблению или даже распаду. Между тем гражданское общество невозможно без граждан, заинтересованных «акционеров» государства, бдительно контролирующих его и озабоченных его совершенствованием. Увы, едва ли можно считать, что такой рационалистический подход безраздельно господствует хотя бы в наиболее образованных слоях общества. Скорее наоборот. «Никогда в истории не было примера, чтобы мозг страны – интеллигенция – не понимала, подобно русской, всего блага, всей огромной важности государственности, – писал В.И. Вернадский. – Не ценя государственности, интеллигенция, несмотря на длительную борьбу за политическую свободу, не знача и не ценила чувства свободы личности».
Между тем стране сейчас необходимо сделать огромное усилие, чтобы вырваться, наконец, из порочного круга истории с его постоянно повторяющимися вариациями на тему i марта 1881 года.
Как сказал Ницше, больной не имеет права на пессимизм. Драматическая ситуация в науке и вокруг нее должна побуждать ученых к напряженным поискам путей спасения того, что им дорого. Представляется, что активность научного сообщества должна разворачиваться как минимум в четырех направлениях.
Первое – это усиление интегративных тенденций в развитии науки. Не только факторы, обусловленные логикой развития самой науки, но и внешние, связанные с резким сокращением финансирования, делают невозможным поддержание исторически сложившейся весьма разветвленной отраслевой структуры науки. Объективное противоречие состоит в том, что именно эти традиционные отрасли способствуют формированию и поддержанию высокого профессионализма в исследовательской работе, в то время как все возрастающая часть фундаментальных и прикладных задач носит отчетливый междисциплинарный характер.
Преодоление этого противоречия видится именно на путях развития интеграционных подходов, когда новая научная идеология проникает в различные области знания, усваивается ими и в дальнейшем служит не только общим языком, но и общим стержнем, позволяющим концентрировать усилия различных наук для прорыва в неведомое. Удачным примером такого интеграционного подхода стала синергетика, идеи которой нашли применение и воплощение в самых различных областях знания, включая демографию и географию.
Второе направление связано с осознанием того обстоятельства, что наука сейчас отступает и необходимо делать все возможное, чтобы это отступление не превращалось в паническое бегство. Надо отходить, сохраняя порядки и управление с тем, чтобы суметь закрепиться на каких- то достойных позициях. В этих условиях разоблачение мифов и предрассудков становится не менее важной научной задачей, нежели поиск новых научных истин. Иначе было в 60-е и 70-е годы, когда наука наступала по всему фронту. Тогда благородная борьба за достижение новых научных результатов считалась единственным достойным занятием для ученого, а предрассудки, по мнению, господствовавшему в научном сообществе, должны были исчезать сами собой, как тени в поддень, благодаря естественному свету разума.
Многое изменилось с тех пор, и нам самим надо отказаться от прекрасных иллюзий. Драматически быстрое ослабление механизмов научной критики сделало совершенно несостоятельные в научном отношении концепции официальной идеологией иногда даже на уровне мирового сообщества, и их разоблачение требует от ученых напряженных усилий и гражданского мужества. В этой связи необходимо отметить прежде всего концепцию устойчивого развития, несостоятельность которой была убедительно показана исследованиями, проведенными в Институте географии РАН.
