Знание-сила, 2004 № 02 (920) полностью

У него манера такая была: выпихивать людей в самостоятельность. Мы стоим на плечах своих учителей и кичимся короткостью нашего знакомства, а потом удивляемся бесцеремонности или забывчивости своих учеников, обижаемся... Он же не делал трагедий из потерь, находил новых учеников и спешил, спешил, спешил ухватить как можно больше разных недоумков с просветами.

А. Левинтов (Москва)

Что привлекло лично меня — так это способность Георгия Петровича сложные проблемы превращать в схемы, теоретические картинки, схватывающие самую суть дела. Я, как и многие аспиранты физтеха, испытывал тогда большую тягу к знаниям о человеке, обществе, о философских проблемах. Но при этом никакого доверия к преподавателям общественных наук мы не испытывали, разделяя общее мнение, что вся эта философия — болтовня по указанию очередных съездов. На этом фоне Георгий Петрович задел очень глубокие струны во многих душах знаний — это быстро отметили. Он вел за собой в мир мысли.

С. Попов (Москва)

Игорь Яковенко

* Статья подготовлена при поддержке РГНФ. Грант №01-03-0С257А.

Хрестоматийный рассказ Чехова "Злоумышленник": крестьянин свернул гайку, крепившую рельсы железной дороги, себе на грузило для рыбалки, и следователь пытается ему объяснить его вину*. Нелепая история, смешная ерунда. Далеко не всякий читатель чувствует здесь смех сквозь слезы. Такова, конечно, особенность чеховского таланта; но такова и особенность нашего восприятия подобных коллизий.

На грузило можно купить свинец? Но гайка-то дармовая. Снятая гайка может стать причиной аварии? Что вы! Мы — люди с понятием; отворачиваем одну гайку, а вторую — обязательно оставляем. Проблему грузил так решает вся деревня.

Герой явно не понимает, в какую историю попал и что его ожидает.

Как он видит ситуацию?

Проложили рядом с деревней чугунку для каких-то городских барских надобностей. Но раз рядом, значит, она вошла в доступный всей деревне природный ресурс — вроде казенного леса, который тоже принадлежит государству и пользоваться им нельзя, но можно.

Конечно, с умом: надо "брать в меру", тогда естественный прирост покроет недостачу. Рельса крепится двумя гайками? Одну нужно оставить...

Гайки воруют всем миром, а "с миром не поспоришь". Он всегда прав. Поймали — перетерпишь, дело житейское. Несчастный случай.

Это целый мир представлений, который принципиально не сочетается с миром большого общества. Говорить со злоумышленником о вибрации рельсового пути, о перегрузках бессмысленно по фундаментальным обстоятельствам. Человек, способный осознать, почему нельзя разорять железнодорожное полотно, во всей полноте доводов: инженерно-технологических, юридически правовых, моральных — выпал из целостности традиционного крестьянского мира. Стратегически проблема злоумышленника снимается только с изживанием традиционного общества. Тактически единственный способ разрешить ситуацию — жесткие репрессии.

Очевидно: пассажиры железной дороги, проходящей вблизи деревни "злоумышленников", подвергают себя некоторым дополнительным рискам. Дополнительным. А ведь есть еще и основные...

Вообше говоря, любой наш поступок может привести неизвестно к чему. О принципиальной неусгранимости риска говорили всегда. И всегда просчитывали риски, возможные в той или иной ситуации. Выбегая в булочную, мы не боимся попасть под машину, хотя это возможно, но весьма маловероятно. Точно так же ведет себя и общество. Мы просто не задумываемся над тем, какое место в жизни общества занимает выбор в ряду альтернатив. Демократическое общество осознанно, а авторитарное в лице своей научной, политической и административной элиты постоянно выбирает между демократией и порядком, надежностью и эффективностью, скоростью и ценой. Сумма этих частных выборов складывается в кривую исторической эволюции общества.