«Мелкие поселения, дома на сваях, внизу большую часть года грязная вода, в которой плавают змеи и крокодилы, только лодки связывают поселения друг с другом. У половины матерей каждый второй новорожденный умирает. Пока повитуху вызовут, пока она приплывет и поймет, что нужен хирург, пока доберется до телефона — все, уже поздно.
Там ни есть, ни пить нечего, воду дождевую собирают. А едят саговое дерево: из корневища делают муку, пекут лепешки. На этих деревьях заводятся червяки, здоровые такие, белые — их едят. И мы ели, когда наши грузы долго не приходили. Этих червей жарят; оказалось, очень даже вкусно. В Папуа каннибализм, как они сами утверждают, лет десять назад кончился. Мне мой водитель (лодки) нож подарил из человеческой кости. «Ты что, — говорю, — с ума сошел?!» — «Ничего, — отвечает, — я себе другую найду...» Ну, антисанитария, конечно, всякие инфекционные заболевания — смертность очень высокая. Но мы пока сосредоточились на снижении смертности при родах.
Специальное соглашение подписали с губернатором, что будем действовать вместе. Разделили эту зону страны на участки, каждый с центральной точкой, в которой находится повитуха с телефоном-рацией. Повитух собрали, обучали, как распознавать осложненную беременность. Если что — звонит на базу. Выделенный властями специальный катер везет роженицу в центр, где сидит хирург-гинеколог, которого мы наняли; собираемся поставить там современный хирургический комплекс. И еще в самих племенах завели специальных санитаров- просветителей, их тоже обучили. Труднее всего было добиться нужного количества моторных лодок и постоянных поставок бензина для них. Теперь все работает.»
В поле зрения MSF не только жертвы стихийных и рукотворных бедствий, но и «забытые группы населения, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации, заброшенные той экономической, политической и социальной системой, которая призвана о них заботиться. Это — нелегальные мигранты в Европе, географически удаленное, изолированное население, отрезанное от доступа к здравоохранению». Это — неприкасаемые в Индии, прокаженные, бездомные, уличные дети — все, к чьей судьбе общество равнодушно, а к ним самим чаще всего враждебно.
Собеседники нашего корреспондента в российском офисе MSF возмутились, когда он, коренной москвич, произнес обычное для любого москвича словечко «бомж».
— Вы же образованный человек, — выговаривал ему Алексей Никифоров, тоже, кстати, коренной москвич, — как не стыдно! Это кличка, образованная из милицейской аббревиатуры внутреннего пользования. Они — просто бездомные. У них те же самые права, что и у вас.
«Врачи» наверняка прежде всего имели в виду право на медицинское обслуживание: наша медицина привязана к местам проживания, каковых у бо... у бездомных нет, как нет соответственно ни медицинской страховки, ни денег на платное обслуживание.
