Но мы приехали в школу не только посмотреть, что тут есть, но подумать над тем, что может быть. Приходят другие времена, и надо менять систему образования, двигаться дальше. В этой школе тоже. В ней сосредоточены большие, по северным меркам, ресурсы. Хотя коллектив может не захотеть изменений в налаженном организме. Наиболее трудно проводить инновацию не где плохо (там терять нечего), а там, где терять есть что.
За «круглым столом» собрались учителя, старшеклассники, члены экспедиции. Я приведу выжимки из стенограммы этого обсуждения, которое, по-моему, затрагивает какие-то болевые точки, общие линии развития современного образования. Начали мы с того, что школа может выступить ресурсным центром, связывать через зимник и кооперировать тех, кто рядом, а потом заговорили о другом...
Бугаев: «.В республике было несколько съездов учителей. Один провозгласил национальную школу. Другой прошел под лозунгом «Качество жизни, качество образования», но свою задачу не выполнил: качество образования, которое у нас есть, не обеспечивает нормальной жизни. Поэтому на следующем съезде сформулировали: «Качественное образование — вклад в будущее». Но государство отказалось от образования — население, общество сами должны формулировать заказ, что они хотят от школы. Это и будет «национальный образовательный заказ», гражданский.
И на местных уровнях уже появляются примеры — в Татте возникла общественная организация, партнер управления образованием. Ее создание инициировали родители, фермеры, дорожники — они обеспокоены образованием своих детей».
Вопрос от педагогического коллектива: «Непонятно. О каком заказе вы говорите?»
Бугаев: «Хорошо, давайте иначе. Сколько ребят в этом году поступило в институт?» — «Пятьдесят процентов» — «А вернулось?.. Но это ведь тоже качество образования. Не менее важно — сколько вернулось. И сколько создано рабочих мест — чтобы вернулись.
... Политика федерального центра понятна — не давать ресурсы сельской школе. Потому что сегодня — она главная сила, которая убивает село.
Но одновременно — и главный хранитель рабочих мест.
На самом-то деле, ресурсы необходимы для создания инфраструктуры села. И школа может в этом процессе участвовать. Создается нормальная ситуация выбора. Ненормально, когда все выпускники остаются в селе. Ненормально, когда все уезжают. Должна быть возможность выбора».
Рожин: «Сейчас идет борьба за право собственности на недра. Право у региона отбирают, и это нарушение Конституции России. Президент республики, наш парламент — против этого. И другие регионы — против. Государственно-общественное начало у нас отсутствует. И в советское время его не было. Стержнем является вопрос о собственности. Педагогика от этого страдает. Родной язык страдает. Даже у наших якутских писателей язык никудышным стал. Потому что сфера обитания такая.»
Учительница: «Я о модернизации образования. Профилирование, которое вводят — для нас не ново, оно у нас и так есть, ну, можно усовершенствовать».
Бугаев: «До тех пор пока будем лишь совершенствовать учебные предметы — ничего не сдвинется. Это общая беда — система российского образования устарела. Даже то, что считается инновациями, федеральными экспериментальными площадками... Абсолютному большинству школ нужны изменения другого типа — инновации институтов.»
Андреев: «Скоро у вас изменится статус. Вашими начальниками будут не Мир Афанасьевич и местная администрация, а местное самоуправление. Ваше собственное население. Его заказ вы будете выполнять. Будет новое законодательство, стандарт станет не только государственным, какая-то часть — общественной. И будет принят закон о регулировании инновационной деятельности — не просто, как сегодня, пятнадцать процентов к зарплате, а, например, инвестиционная привлекательность проекта. Насколько отвечает чаяниям местных жителей. Насколько востребовано».
Вопрос участника «круглого стола»: «В каком районе есть опыт, о котором вы говорите, и как его распространяете?»
Бугаев: «Речь не об опыте, а о реалиях, которые идут к нам из Европы и России»
Учитель: «В Европе, говорят, ввели Закон о всеобщем высшем образовании, а нам Москва старается сделать, чтобы и среднего образования у всех не было...»
Страсти накалялись, и в общий котел дискуссии бросали разные аргументы. Примеры истории: 30-летняя общественная дискуссия в Нидерландах, предшествовавшая принятию закона о всеобщем среднем образовании (в том самом 1917 году, когда в России к согласию не пришли). 70 рублей детских на Севере. И зарплата технички — 1500. Как же можно прожить? И как вырастить детей, чтобы были здоровыми?
Андреев: «А c другой стороны. Хотим, чтобы дети учились в вузе. Государство расходует на студента 22 тысячи в год, меньше, чем на школьника. А вы сколько? Действительные расходы на студента, которого вы отправляете, в пять раз больше. Какого же хрена вы хотите?»
Вдруг вопль, стон: «Выр-вать-ся...»
Вот чего хотят. Вырваться отсюда.
