«Знание в контексте» – критика предпосылок аналитической эпистемологии и философии науки, которые суть предпосылки философии модерна, с точки зрения эпистемологии сначала-знания Тимоти Уильямсона, контекстуального реализма Жослена Бенуа и реалистической интерпретации философии позднего Витгенштейна. В книге, наряду с традиционным подходом к знанию и альтернативной эпистемологией сначала-знания, рассматривается ряд других эпистемологических теорий и, в частности, эпистемология добродетелей, безопасная эпистемология, эпистемологический дизъюнктивизм, гибридные эпистемологические теории. Также рассматриваются такие вопросы и проблемы, как определение знания, проблема Гетье, скептицизм, ценность знания, структура рациональности, эпистемологические контекстуализм и релятивизм, знание-как, групповое знание, перспективизм, философские проблемы квантовой механики, виртуальная реальность и другие. Утверждается, что эпистемология сначала-знания превосходит другие эпистемологические теории и совместима с витгенштейновским контекстуальным реализмом, познание самих вещей возможно, а онтология чувствительна к контексту.
«(…) Контекст – это не столько внешнее ограничение смысла – как если бы реальность, так сказать, ударяла по смыслу извне – сколько проявление того, что смысл эффективно укоренен в реальности, а также то, что способствует конституированию самого смысла. Если смыслу не нужно “вступать в контакт” с реальностью, то это потому, что он уже активен как подлинное нормативное “движение” в пространстве реальности. Другими словами, смысл – это конкретный способ в определенных ситуативных рамках (которые могут быть более или менее абстрактными) иметь отношение к некоторой части реальности. Можно подразумевать, что что-то является таким-то и таким-то, только если на заднем плане некоторые вещи являются тем, что они есть. То, что является “тем, что оно есть”, в свою очередь, может быть охарактеризовано в других восприятиях (takings) как то или иное. Но важно, что в одном восприятии (take) реальности бэкграунд остается слепым, остаётся просто “реальностью”».
Никакая область философии не является и не может быть абсолютно автономной. К эпистемологии это относится, быть может, в большей мере, так как она зависит от принимаемой философии сознания, а также своих имплицитных метафизических предпосылок и, в частности, от подразумеваемой концепции реальности. T. Уильямсон, например, пишет: «Эпистемология всегда направляется бэкграундными допущениями о природе сознания. (…) Было бы глупо оценивать эпистемологию Декарта, не принимая во внимание её связи с его философией сознания и тела» [1, p. 180]. Он даже считает, что эпистемологию можно рассматривать как раздел философии сознания. На другой аспект связи двух дисциплин указывает А. Картер с соавторами: «Центральный проект в рамках эпистемологии – понять правильную оценку мнения (belief)[1]. Центральный проект в рамках философии сознания – понять, что есть мнение. Разумно предположить, что эти проекты, на самом деле, связаны между собой. Чтобы лучше понять, что есть мнение, необходимо рассмотреть, что происходит, когда
В данной работе мы критикуем ложные предпосылки традиционной эпистемологии, – в сущности, предпосылки эпистемологии (и философии в целом) модерна, – с точки зрения эпистемологии сначала-знания Уильямсона, принимающей концепт знания в качестве первичного фундаментального концепта, витгенштейновского (контекстуального) реализма Ж. Бенуа, допускающего познание самих вещей, и нашей собственной интерпретации позднего Витгенштейна, которая близка к подходу Бенуа, но в то же время не ограничивается анализом и философской терапией, а допускает умеренную теоретизацию. На наш взгляд, терапевтический и теоретический подходы дополняют друг друга.
