Эмилия по-прежнему была на его стороне, но Вольтер до безумия влюбился в свою красивую племянницу, мадам Дени. Когда об этом узнала Эмилия, дошло до драмы: были слезы, обвинения и угрозы. Кто-то должен был успокоить прекрасную фурию, и этим кем-то оказался… монсеньор дю Шатле. Он, разумеется, подошел к делу очень снисходительно. – Монсеньор вас обманывает? Это не в первый раз. Не следует слишком драматизировать его недолговечные фантазии!
В конце концов он уладил все так хорошо, что позднее Эмилия с благодарностью и с некоторым налетом цинизма писала: «Я была бы самой плохой из всех женщин, если бы не смогла признать, что монсеньор Шатле является самым лучшим супругом».
Но Вольтер был Вольтером, а мадам дю Шатле была мадам дю Шатле, это означает, что они были неординарными личностями, и их почти легальное супружество, несмотря на некоторые кризисы, продолжалось.
Приглашение от короля Станислава пришло, как по заказу. Вольтер не пользовался расположением двора и вообще чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя два года назад он был избран членом Французской Академии, он не пользовался любовью всемогущественной фаворитки маркизы Помпадур, та демонстративно предпочитала ему старого Кребийона. Что касалось благочестивой и преданной Богу королевы, то она никоим образом не скрывала, какой ужас вызывали у нее саркастические высказывания поэта о религии. Для гения, знавшего себе цену, это было обидно и угнетало так же, как и нахмуренный лоб Марии Лещинской, хотя он не хотел себе в этом признаться.
Приглашение от отца правительницы было для него счастливым случаем. Теперь никто не сможет говорить о его плохих отношениях с королевой, если ему удастся оказать влияние на Станислава.
Итак, вполне удовлетворенные, они упаковали чемоданы, ч через несколько дней Вольтер, выйдя усталый из повозки, попал прямо в руки Станислава, который прижал его к сердцу, обнимая как брата, и лично сопроводил в самые лучшие апартаменты замка, с видом на парк и маленькой тайной лестницей, позволявшей ему спускаться на этаж ниже в помещение, где расположилась мадам Шатле. Они вовремя добрались до цели. Бедный великий человек был полностью измотан поездкой, которую он описал как «крайне неудобную». Едва увидев постель, он попросил у короля разрешения сразу же лечь, поскольку внезапно почувствовал себя плохо…
– Ну конечно же, мой друг, сделайте это! Отдыхайте и будьте уверены, что за вами здесь будет надлежащий уход. Для начала я пришлю вам моего врача, очень порядочного человека.
– В самом деле, лучшего человека, чем этот король, здесь вообще невозможно найти, – вздохнул Вольтер в то время, как Эмилия освобождала его от шали, шерстяного жилета и мехов, в которые он был закутан. – Однако боюсь, что не смогу понаслаждаться всем этим, мне действительно очень плохо…
Он лег, приняв позу, в которой кладут покойников, закрыл глаза и сказал, что чувствует приближение смерти. Однако уже вскоре он открыл их вновь и воодушевленно рассказал, как внимательно заботился о нем Станислав. Последний проявил себя, как лучший и предупредительный хозяин. И умирающий уже через двадцать четыре часа в парадном наряде, выбритый, напудренный и свежий, как ранняя весна, веселый и окрыленный, отдался радостям, которые предлагал Люневиль, и приступил к осмотру дворца и города. Все это удалось ему без малейшего напряжения, и вскоре, к большой радости Станислава, они стали неразлучны. Это было, как на Олимпе!
Отношения женщин друг к другу были наполнены нежностью. Благородная мадам де Буффлер, сердечно осыпала мадам дю Шатле столькими любезностями, что ученая «Урания» не могла устоять перед ней. Вскоре они называли друг друга по имени и расставались только, чтобы написать любезные письма друг другу со стихами, которые были даже более грациозны, чем те, которые Вольтер поочередно посвящал обеим дамам. Короче говоря, Люневиль был готов стать земным раем, когда самый злой из всех богов решил, что настало время немного позаботиться о счастливых его обитателях. И без всякого предупреждения Бог любви начал действовать…
Говоря по совести, он и раньше находился невдалеке, поскольку большая разница в возрасте между королем и его восхитительной метрессой, которой было лишь двадцать восемь лет, уже давно привела к тому, что Катрин искала развлечений на стороне. Маркиз де Буффлер, будучи воспитанным так же хорошо, как и маркиз дю Шатле, остерегался покидать королевскую армию. И как только липы в Люневиле прекрасными летними ночами начинают разливать свой аромат…
Еще до мимолетной любовной связи с Гализьером, Катрин отдалась этому опьяняющему аромату вместе с верным и преданным «Панпаном». Затем она открыла для себя тайное обаяние молодого и красивого Жана-Франсуа де Сен-Ламбера, молодого офицера, наполовину поэта и философа. Эта встреча вылилась в такую страстную любовь, что Катрин тайно оборудовала свободную комнату рядом со своими апартаментами, где с помощью верной служанки могла принимать молодого любовника.