«Да, такова светлая магия, – думал я, снова забираясь в седло бодро переминающейся с лапы на лапу Мрры. – Действует тихо, мягко, эдак исподволь. Что еда их зачарованная, что дорожная волшба. Да даже защитные чары чем-то похожи, – припомнился мне научный совет. – Больше отводы в стороны, чем прямой и жёсткий блок. Прям аж даже любопытство одолевает – а какова собой боевая магия светлоухих?»
«О, коллега, – оживился Таор. – Могу сказать так: всякая. Столь же разнообразна, как и вся природа. Я, конечно, с ними не сражался, но читал множество древних книг, описывающих битвы, некогда случавшиеся между Подземьем и Светлым Лесом. И “тихими и мягкими” их боевые чары не назовёшь. Это в бытовых плетениях у детей Леса проявлен растительный характер, а в бранных же – так и вполне животный, я бы даже сказал – звериный. И я бы воздержался от личного знакомства с таким колдовством».
«Как и я, коллега, как и я, – подумал я согласительно. – Лично – однозначно нет, а вот издалека!..»
«Ну разве что издалека!» – мысленно хохотнул полудемон и замолк.
Сосредоточился на вновь нарастающем темпе скачки и я, погасив досужие домыслы и постепенно вливаясь в благотворно влияющую на всё моё сознание динамическую медитацию. Опять час утекал за часом под мерный топот ездовых зверей, и лишь медленно-медленно убывающий свет говорил о неудержимом беге времени.
К вечерней заре, отмахав ещё пять с малостью часов, наша компания остановилась у привального места, не сильно отличающегося от виденных ранее. Привычные корни-стены и корни-лавки приютили нас, а чистейший родник манил журчащим обещанием свежести. Рассёдлывая скакунов, мы все – даже Арайгниэль – перешли на просто уважительное обращение друг к другу, оставив вершины этикета для дворцов и имений. Весь вечер прошёл очень спокойно и достаточно банально: кулеш на ужин готовил я, еле удержав Таора от добавления йяай в общий котёл, посуду после еды совершенно молча собрал и перемыл главный страж, он же испросил себе последнее дежурство, которое Эна с тихой радостью отдала. Быстро минул ежевечерний отчёт Владыке Эрру, занявший по тройке строчек от меня и Их Высочеств, которые затем быстро отбыли ко сну. Я же традиционно остался на первое дежурство.
Поддерживая едва тлеющий и нужный уже больше для уюта костерок, я бдительно оглядывал окрестности, исподволь любуясь танцем светлячков, и вспоминал: «А лихо у светлых с дровами получается. Вон Арайгниэль сегодня руку к коре исполина приложил, пошептал чего-то, наверху кракнуло, прошелестело и рядом упали прям сразу кучкой сухие сучья и ветки. Красота! Сколько же ещё интересных умений хранит сей славный страж из Древа Паутин? Да и все остальные светлоухие… Как же хорошо, что нас занесло в мирную эпоху добрососедства!»
В таких размышлениях и прошли два с половиной часа моего бдения, не принёсшие ровным счётом никаких событий. Сдав пост легко проснувшемуся брату, я резво нырнул в спальник и моментально забылся глубоким сном.
Весь следующий день, начавшийся с банального походного утра, сдобренного комфортом обустроенной Детьми Леса стоянки, продолжился совершенно незамысловатым образом, повторяя день предыдущий: пять часов транс-скачки, короткий обеденный привал, снова пять часов в седле и в специфической медитации. Замедляясь к наступлению сумерек, мы подъехали к перекрёстку и свернули на юго-запад, направив свой путь по дороге, разделяющей сень ветвей Древа Взращивания и Древа Сбора.
Вечер, обиход скакунов, ужин, отчёт – всё это было скопировано со дня вчерашнего. Вновь высиживая первую стражу и ощутимо наслаждаясь тишайшими звуками Светлого Леса и многоцветными танцами светящихся насекомых, я размышлял: «И вот опять она, лесная сказка и практически идиллия! Видимо, у нас всех эдакая заслуженная передышка. Ну, я очень на это надеюсь».
По надеждам и вышло – весь тридцать шестой день мой в этом мире не происходило решительно ничего примечательного, кроме вечернего пересечения моста через Вторечку, после которого дорога стала всё заметнее уходить к югу.
Ужин на сей раз готовил Арайгниэль, поразив нашу тёмную троицу совершенно неописуемым вкусом банального, казалось бы, густого супа. Благодарности Их Высочеств и мои так и не смогли изменить вечное выражение вежливого спокойствия на лице главного стража, но глаза выдавали его с головой – особисту точно было приятно. Последующая ночь, к нашему общему счастью, не баловала никакими сюрпризами и происшествиями.
