Эйвен лихорадочно соображал, что делать. Джентльмен реагирует на грубость двумя способами: либо пропускает ее мимо ушей, либо требует объяснения. В первом случае он уподобляется трусливому зверю, поджимающему хвост перед более сильным собратом, во втором — выражает готовность к дуэли. Драм вполне годился в противники. В свое время он был отличным фехтовальщиком, гордостью школы. И на пистолетах тоже дрался как дьявол. Говорили, что даже после четырех бутылок он попадал в свечу с двадцати футов. В юности их силы, пожалуй, были равны, хотя они мерились ими только ради забавы.
С тех пор Эйвен отточил свое мастерство, однако сейчас он не хотел обрекать на смертельный исход мирного гражданина… тем более кузена Драма. С другой стороны, и проигнорировать оскорбление нельзя. Для Эйвена это был вопрос чести.
— Драм, — сказал он таким убийственно холодным голосом, что джентльмены рядом сразу умолкли. — Я хочу знать, почему ты так себя ведешь? Пока не услышу, в чем дело, я не стану делать далеко идущих выводов. Можешь объясниться прямо здесь — или будем выяснять отношения на дуэли. Выбор за тобой. Вообще-то я не думаю, что наши родственники придут в восторг, если мы надумаем стреляться. Наш клан и так невелик, а может стать на одного человека меньше. Однако я к твоим услугам, если тебе угодно. Я желаю, чтобы ты сказал о своем решении прямо сейчас.
— Сказать? — Драм измерил его презрительным взглядом. — Здесь и сейчас?
— Здесь и сейчас, но без публики.
Граф Драммонд под возбужденный шепот последовал за кузеном. Они направились к маленькому столику, рядом с которым стояли два широких кожаных кресла. Эти джентльмены, оба находчивые и остроумные, были признанными светскими львами.
Виконт Синклер был немного старше своего родственника. Его волевое лицо с не вполне правильными чертами, так привлекавшими женщин, выгодно отличалось от лица кузена. Буйные черные кудри делали виконта похожим на поэта. В сравнении с ним граф Драммонд выглядел не таким крупным. Что касается его лица, то даже самые близкие друзья могли польстить ему лишь единственным эпитетом — выразительное. У графа были прямые черные волосы и голубые глаза. Фамильное сходство проявлялось у них скорее в складе ума и манерах, нежели в облике. Естественно, две столь примечательные персоны, неожиданно повздорившие между собой, оказались в центре всеобщего внимания.
Эйвен сидел, закинув длинные ноги одна на другую, и внимательно смотрел на кузена. Драм, устроившийся в соседнем кресле, сосредоточился на своих сапогах.
— Я не хочу проливать кровь, — спокойно начал Эйвен, словно они беседовали о погоде. — Я уже не говорю о том, что твоя матушка снимет с меня голову, если я тебя хоть чуть-чуть поцарапаю.
Однако его кузен и не думал улыбаться. Лицо Эйвена приняло более строгое выражение.
— Хорошо, оставим шутки. Но я хочу знать причину, Драм. Нас с тобой многое связывает. Не можем же мы отмести прошлое и ссориться неизвестно из-за чего!
— Ты употребил правильное слово, — сухо заметил Драм. — Вот именно — прошлое, но не будущее. Я думал, что хорошо знаю тебя. Но теперь вижу, как ошибался. Ты стал другим человеком.
— Возможно. Наверное, так и должно быть. Но это не — значит, что я заслуживаю презрения.
— Я не могу понять тебя, — сказал Драм, не сводя с кузена холодного взгляда. — Когда ты потерял Элизу, я так тебе сочувствовал! И это естественно. Она была просто очаровательна. Ты, очевидно, не знал, что я всегда завидовал тебе? Я представлял, как она нравилась тебе, и считал, что ты уехал за границу с горя. Я навещал тебя и видел, какую разгульную жизнь ты ведешь, хотя и надеялся, что со временем ты остепенишься. Но сейчас убеждаюсь, что ничего подобного не произошло.
— Довольно! — Эйвен нахмурился. — Я не могу взять в толк, о чем ты говоришь. Мы не так уж часто виделись. Последний раз встречались в Испании, когда ты сражался вместе с Веллингтоном и попал в лазарет. Меня долго не было в Англии, так же как и тебя. Потом я вернулся, и ты об этом знал. Мы с тобой общались несколько месяцев назад, и мне казалось, что наша дружба осталась такой же, как в прежние времена. Видимо, я заблуждался. Только не могу понять, чем я успел тебя прогневать за такое короткое время? Честно говоря, я просто поражен.
— Поражен? Первое честное признание! Я тоже только что вернулся, но не из-за границы, а из предместья Лондона. Ах, я вижу, ты не в курсе? — Драм скорчил приторную гримасу. — Странно. Разве твоя жена ничего тебе не сообщила? Я был у нее день назад.
Эйвен растерянно заморгал. Только и всего? Его лицо снова приобрело сдержанное выражение, однако ореховые глаза загорелись ярким светом от избытка чувств, которым его кузен затруднялся дать название. Драм перегнулся через стол и пронзительно зашипел:
