— Про обстановку в районе мог бы и короче. Мы ее знаем не хуже… Господи, какой тут план и какие обязательства! Не до жиру, быть бы живу. Да меня хоть расстреляй, а плана не будет, хотя… Эка невидаль — личный скот сдают! Нам меньше хлопот… Выходит, я должен ходить по деревне и уговаривать? Сулить, что обеспечу кормами? Ладно, раз на то пошло, могу пообещать, мне это нисколько не трудно… Ну конечно, если хвалить, то обязательно Глазкова! Свет клином на нем сошелся. Да не кривись ты, не кривись, кривым сделаешься… Это что же получается? Федулов за нарушение порядка тебя хает, а этот хвалит? Ну правильно, кто кроме Глазкова может сейчас действовать оперативно, разумно и ответственно! Помяни мое слово, Алеша, если этот год тебя не сломает, быть того не может, чтобы не стал ты большим начальником. Это я тебе говорю, Матвей Коваленко… А твой папаша шустрый старикан. Слушай, ты хоть не май его, подкинь два-три воза сена, пускай считается, что он самолично накосил. Опять косоротишься? Ну, ясно, ясно! Он сознательный, ты сознательный, вся деревня твоя сознательная… А теперь и до Матвея добрался… Почему это — пользуюсь запрещенными приемами? Тут стимул… Конечно, куда больше Матвея, как не на бюро! Хоть бы до пенсии скорей дотянуть… Но не дадут, как пить дать. Эх, судьба злодейка!
— Перестань, пожалуйста, ныть! — взмолился Алексей.
— Молчу, Алеша, молчу… Еще два слова. У нас нынче дождик был. Почти все поля накрыло.
— Да ты что! — Глазков чуть не вскочил.
— Истинная правда. Услышали силы небесные молитвы Матвея. Миллиметров семь-восемь выпало.
— И молчит!
— Берегу эту новость. Вон как Дубов меня кроет, надо же в ответ и мне что-нибудь сказать.
Не зря все последние дни Виталий Андреевич колесил по району, а из райкома чуть не каждый день запрашивали разные справки и расчеты. Все это, осмысленное и выверенное с обычной дотошностью и аккуратностью Дубова, превратилось в строгий анализ положения в районе. Многое в предложенной Дубовым программе работы районных организаций и хозяйственных руководителей обрадовало Глазкова. Наконец-то прекратится неразбериха, нервотрепка, будет проявлена в полную силу воля и твердость головного штаба района. Но кое-что не понравилось, особенно деликатность в критике. Что-то не похоже на Дубова, обычно решительного и склонного к разносу по любому поводу. Но, может быть, размышлял Глазков, я не все понимаю и не улавливаю тонкостей?
Едва началось обсуждение доклада, как Матвей Савельевич послал в президиум записку. Она пошла по рукам и оказалась у Дубова. Прочитав, Виталий Андреевич усмехнулся и глянул по рядам, отыскивая Коваленко, кивнул ему.
Когда Дубов объявил, что слово предоставляется председателю колхоза «Ударник», Матвей Савельевич резво вскочил и стремительно, наклонившись вперед, пошел к трибуне. Щелкнув кнопками коричневой папки, он извлек несколько четвертушек бумаги и уверенно заговорил о сложных и необыкновенно трудных условиях лета.
— Матвей Савельевич, — остановил его Дубов. — Я думаю, о погоде мы порассуждали уже достаточно. Даже лишнего. Как мы работаем и как должны работать — вот что главное.
— Плохо мы работаем, товарищи! — сразу же перестроился Коваленко. — И совершенно правильно Виталий Андреевич критиковал меня в докладе. Но все я осознал и готов понести за это наказание…
Уж что-что, а методику, публичных покаяний Матвей Савельевич освоил в совершенстве. Сначала поблагодарить за отеческую критику, признаться, что заслуживает большего, выразить готовность принять любое наказание. Дальше следуют заверения, что с его стороны будет приложена вся сила. В этом месте обязательно надо пообещать что-нибудь: выполнить, перевыполнить, сделать досрочно, обеспечить, мобилизоваться и так далее… Матвей Савельевич полностью выдержал сценарий. Под конец, набрав полную грудь воздуха, он с чувством произнес:
— Несмотря на засуху и имеющиеся трудности и недостатки, колхозники «Ударника» вырастят хороший урожай, выполнят план заготовки всех видов кормов для общественного животноводства! Трудности нас не пугают, трудности нас вдохновляют на ударную работу! Не то время сегодня, товарищи, чтобы засухи бояться!
Матвей Савельевич ждал аплодисментов, но в зале стояла недоуменная тишина. Пожимая плечами, люди переглядывались, пытаясь понять, к чему все это сказано, зачем швыряться сегодня высокими словами и обещаниями.
Дубов поднялся, подождал, пока Матвей Савельевич дойдет до своего места, и сказал:
— Сегодня ночью в «Ударнике» прошел небольшой дождик, и Матвей Савельевич сразу решил, что теперь у него будет и хлеб, и корма. Я считаю это не только рискованным, но и безответственным заявлением. Тем более, что дается оно от лица всех колхозников… А теперь слово предоставляется председателю колхоза «Новый путь» Глазкову. Пожалуйста, Алексей Павлович.
К трибуне Глазков шел медленно, еще раз перебирая в памяти все, о чем собирается сказать. Но начал с Коваленко.
— Выступление Матвея Савельевича Коваленко как нельзя лучше характеризует стиль нашей работы, на который мало влияет такое даже стихийное бедствие, как засуха.