Дакия стала военным округом, а не простой префектурой, потому как рядом и Степь, и непокорные племена Фракии. Да и в местных горах какого только народу не водилось. И весь этот народ на редкость боевой был, раз за столько лет бесконечных вторжений варваров выжить сумел, да еще и свой язык, и веру христианскую сохранить. Потому-то здесь каждый поселенец был воином, готовым по команде старосты-сотника свое место в строю занять.
Там же встал и второй легион, который своего имени пока не заслужил. Командиром его был назначен боярин Стоян, прекрасно известный всей армии. Он же военным округом командовал, приняв на себя и гражданскую власть. Служба тут была самой обычной, только поначалу одного воины понять не могли — на кой ляд они молодые деревья в лесах выкапывать должны, а потом в ровную линию высаживать. На два дня пути! От самых предгорий Карпат и до Дуная, где княжеские люди уже срубили острог, названный чудным именем — Измаил. Плевались воины, но деваться некуда — приказ есть приказ. Дежурные сотни копали ямы, втыкая саженцы не по-людски, а с наклоном, чтобы срослись они потом в плотную стену. Они матерились и поминали демонов, но чем дальше, тем понятней становился результат их работы. Переплетение молодых деревьев с неизбежно разраставшимся подлеском превратит этот кусок земли в непроходимую для степной конницы преграду, Засечную черту. Не сейчас, так через десять — пятнадцать лет любая конная орда разобьется о непроходимый бор и пойдет туда, где неодолимой скалой встанет на ее пути каменная крепость Измаил. После осознания этого факта ругани становилось меньше, а результата больше. Ведь и эти воины хотели, выслужив положенный срок, сесть на нетронутую плугом плодородную землю. А где такая земля — там всегда будут рядом лихие всадники с арканом в руках, не к ночи будь помянуты.
— С юга новости есть? — спросил князь у Звонимира, который сопровождал его в этой поездке. Слишком много встреч было намечено с задунайскими племенами и с пограничными степняками — болгарами.
— От наших пока нет, государь, — ответил Звонимир. — Слишком рано еще. А у ромеев все, как ты и говорил. Колотят их в хвост и в гриву. Арабы Дамаск взяли.
— Подробности будут? — резко спросил князь. Весть была ожидаемой, но Дамаск — жемчужина Сирии и центр богатейшего оазиса. Важна была каждая деталь.
— Его защищал зять императора Фома, — начал рассказ Звонимир. — С ним была его жена и просто горы всякого добра. Одной парчи на десятки тысяч солидов. Крепость Дамаска для арабов почти неприступна, стены в двадцать пять локтей, да только странная история там вышла, государь. Сам Халид ибн аль-Валид и его друг аль-Каака ибн Амр на стену крюки забросили, внутрь залезли, а потом стражу у ворот перебили и впустили войско. Горожане в тот день кровью умылись. Резня была такая, что только сам Абу Убайда ее остановить смог. Он вообще, в отличие от Халида, склонен договариваться. Ну, арабы по своему обычаю и разрешили тем, кто хочет город покинуть, спокойно уйти со всем своим добром…
— Стой! — поднял руку князь. — А стража где была? Почему стену не охраняли?
— Священник-монофизит по имени Иона рассказал арабам, что в городе церковный праздник, и стражи не будет.Взамен попросил себе и своей невесте безопасный проход. Так вот, зять императора на глазах арабов погрузил целые возы парчи и поехал из города. Арабы им поклялись, что три дня их никто пальцем не тронет. Ну и сдержали обещание. Позади обоза шли до самой Антиохии.
— А потом? — усмехнулся князь.
— А потом напали и перебили всех, включая императорского зятя, — развел руками Звонимир.
— А невесту хоть предателю отдали? — вспомнил князь.
— Она руки на себя наложила, когда узнала, что из-за нее столько людей погибло, — ответил Звонимир. — Взамен Халид тому Ионе императорскую дочь предложил в жены. Он его так отблагодарить хотел. Да только у того ума хватило отказаться. Тогда Халид ее к отцу отправил.
— Врут! — уверенно сказал князь. — Быть того не может!
— Может, и врут, не знаю, — пожал плечами Звонимир. — Мы не проверяли, нам эти сведения без надобности. Только императорская дочь теперь во дворце, Иона ислам принял и в войско мусульман вступил, а Дамаск принадлежит арабам.
— Да что ж за люди-то!— расстроился Самослав. — Один погиб из-за своей жадности, другой родной город врагу сдает, чтобы с невестой увидеться! Она бы в городе жива осталась! Безумие какое-то!
