- Судьба! - пожал плечами Керим. - Я тебе смешное дело расскажу, урус! У нас в Казани много пленных армян, хороших пушкарей. Как ваши пришли, их всех к пушкам поставили - урусов бить.
- И метко стреляют?
- Где там метко! - ухмыльнулся Керим. - Знаешь, чего сделали? Все от пушек поубегали.
- Молодцы! - невольно вырвалось у Булата.
- Их наши мурзы переловили, нагайками отдули и к пушкам цепями приковали.
- И что же теперь? - спросил Никита.
- Сидят, лежат, отдыхают! - захохотал Керим. - Им есть не дают, а они говорят: "С голоду помрем, а в братьев-урусов стрелять не будем!" Упрямые, черти! Скоро им, наверно, башку рубить будем: пользы нет, зачем держать!.. Так заступишься за Керима, урус?
- Да уж обещал...
Перед угрюмой громадой ханского дворца сновало множество воинов. Хусаин и Керим провели Никиту между двумя четырехугольными башнями, схваченными вверху стрельчатой аркой.
Миновали несколько огромных залов, слабо освещенных зарешеченными окнами, расположенными под потолком. В залах гудел и волновался народ: беки со свитами, мурзы, нукеры - телохранители хана, муллы в белых чалмах. Многие ожесточенно спорили, размахивая кулаками; их унимали другие:
- С ума сошли - заводите драку в покоях грозного хана!
По растревоженным лицам толпы, по неровному и суматошливому гулу Булат догадался: "Плохо у них дело... Недаром они так меня уговаривают царя Ивана Васильевича обмануть!"
Перед Никитой открылся величественный тронный зал казанских ханов.
Едигер, молодой, черноусый, с красивыми, тонкими чертами лица, сидел на подушках, устилавших возвышение. За ним виднелся сеид Музафар в великолепном халате из раззолоченной материи. Сзади стояли придворные с красными бородами, с ладонями и ногтями, натертыми хной.
У дверей Никиту перехватил Джафар-мирза. Хусаин с Керимом остались у порога. Управитель шепнул Булату с кривой улыбкой:
- Видишь, уста-баши, какой удостоился чести: тебя принимает сам хан! Выполняй мои приказания!
Булат шел вперед, маленький, щуплый, но в нем чувствовалась непреодолимая сила убеждения. Подведя старика к подножию трона, Джафар-мирза сказал негромко:
- Становись на колени!
- Не стану! - ответил Никита по-татарски.
- Раб! - разразился гневом Музафар мулла.
- Полонянник - не раб! - возразил Никита.
Толпа краснобородых придворных испуганно зашелестела; Джафар злобно толкал Булата в затылок, пытаясь силой заставить его выполнить приказ.
Едигер рассмеялся и сказал:
- Оставь, мне его смелость нравится... Здравствуй, отважный урус!
- Коли по-доброму, так здравствуй, хан! - Никита поклонился чин чином, перешел на родной язык: - Что твоей ханской милости угодно?
- Угодно, чтобы ты принял наше поручение и донес царю Ивану, насколько крепка и могуча Казань!
- Али я выродок, что супротив своих пойду? - воскликнул Булат, покачав головой. - Лучше кончите меня сразу!
Слова Булата были переведены.
- Мы требуем немного: передашь, что приказано, а ваш царь сам решит кончить осаду или продолжать.
- Я не двуязычный: что на сердце, то и буду говорить! - ответил Булат.
- Смелый урус! - сказал хан Едигер. - Если бы наши все таковы были, никакая земная сила не одолела бы поклонников Мухамеда. Отпустите старика, не принуждайте к тому, что запрещает ему душа.
- Прощай, хан! - низко поклонился Булат. - Желаю тебе добра.
Управитель уловил злобный блеск в глазах Музафара и едва заметный кивок головы.
- Рано обрадовался, урус, - насмешливо заговорил Джафар-мирза, когда оставили приемный зал. - Думаешь, выйдет по-твоему?
- Это что же: жалует царь, да не жалует псарь?..
Опять Никиту пытали, истязали тело, но душу сломить не могли.
Вечером к старику прибежала Дуня.
- Эх, некстати ты, дочка, пришла! - вздохнул Булат, не в силах приподняться с соломы.
- Дедынька, замучают тебя! - зарыдала Дуня, прижимая к груди седую голову старика.
- А хотя бы и так... Один раз смерть принимать. Страшна не смерть страшна измена.
Девушка тихо плакала. А Никита продолжал:
- Как придут наши, Дунюшка, - скажи: жил-де честно и умер честно. Пускай похоронят по отцовскому обычаю.
- Не умрешь ты, дедынька!
Девушка вспрянула, глаза ее высохли. Она сорвала ожерелье из серебряных монет - единственную свою ценность, сунула сторожу:
- Ахван, милый! Подкупи палачей, лекарства возьми у костоправов... Ходи за дедынькой, как за родным отцом.
- Все сделаю по-твоему! - обещал сторож. - Бедному чувашу какая корысть в стариковой смерти! Ведь я родом с Горной стороны, а наши теперь с русскими заодно...
Глава XV
ГУЛЯЙ-ГОРОДА
С печальными трубными звуками неслись на юг журавли и гуси, предвещая ранние холода. Придет сердитая пурга, заметет сугробами поля, занесет палатки и шалаши ратников...
Затяжные дожди превратили сухие места в болота. Реки вздулись и вышли из берегов. Не только Казанка и Булак, но даже крошечные Ички, Верхняя и Нижняя, так разбушевались, что пришлось перекидывать через них мосты.
Окрестность казанская была завоевана; после разгрома Япанчи русские рассыпались по татарскому царству, захватили все крепостцы, в том числе самую сильную - Арскую.
