Клобукову, человеку большого ума и образованности, замысел пришелся по душе.
- Храм таковой, без сомнения, воздвигнуть можем, - говорил дьяк. Только не растянуть бы дело на десятки, а то и на сотни лет, как в иных странах водится. Слыхал я, в Паризии184 собор богоматери три века поднимали...
- Быстро будем строить, - отвечал Иван Васильевич.
Сойдясь, разговаривали о замечательных стройках прошлого.
Макарию в юности пришлось встречаться с зодчим великого князя Ивана III - Ермолиным.
- В нашем кремлевском Вознесенском монастыре церковь полуобваленная стояла, - рассказывал митрополит. - Димитрия Ивановича Донского супруга Овдотья строила - не достроила. Сына его Василия Димитриевича супруга Софья Витовтовна строила - не достроила. Зодчие не могли свод вывести... Прабабка твоя, великая княгиня Марья Ярославна, порешила докончить дело. А уж церковь вовсе обветшала, обгорела даже пожарами многими. И взялся за восстановление Ермолин. Думали, разломает все и сызнова примется ставить. А он, великий искусник, что сотворил? Он ветхое обновил, как живой водой спрыснул, камнем да кирпичом обложил, своды довел - и таковое из праха поднял пречудесное строение, что люди дивились... Вот какие живали в старину зодчие!
- Найдутся и теперь такие! - уверял Клобуков.
Рассказывал митрополит и о перестройке кремлевских стен, затеянной дедом царя, тоже Иваном Васильевичем. Макарий был тогда юношей и хорошо помнил эту грандиозную стройку.
- В старину Кремль являл собою прехитрый лавиринфус185 тупиков, улиц, улочек и переулочков. Ни пройти, ни проехать... Создался сей лавиринфус без намерения людского, делом случая: кто где хотел, там и строился... Тот же Ермолин взялся за перестройку. Ломка была!.. Зодчему твой дед дал полную волю распоряжаться. По Кремлю только щепки полетели! Строители не щадили ни бояр, ни гостей, ни попов-дьяконов. Епископы и те возроптали. Ермолин церквушки сносил! Но ни мольбы, ни челобитные великому князю не помогали. "Ермолин приказал? Пусть вершится по его велению!" Тогда и воздвиглись благолепные каменные стены и хоромы, что ныне зрим...
- Перескажу я, государь, слова иноземных рыцарей, - заговорил Клобуков. - "Ваш аркос186 Кремлин - это они его так зовут - столь сильная крепость, каковых и в Европии мало. Знаем, - говорят, - только Медиолан187 да Метц, что могут с вашим Кремлином равняться. Да и то крепости сии слабее..."
- Великое, великое дело совершил твой дед, государь! - молвил митрополит.
После каждой встречи с Макарием в царе все сильнее зрело желание помериться славой с предками.
Смущал Ивана Васильевича вопрос, кому поручить строительство.
- Может, из чужой страны мастеров добудем? - заикнулся он раз.
- Ни боже мой! - вставил Клобуков. - Своих найдем, русских. Русской славы памятник воздвигаем, чуждый дух нельзя вносить! Да и то скажу: в воинском деле превзошли мы иноземцев - надо и в строительстве показать свое самобытное. Великое это дело - явить миру, на что русский народ способен!
Макарий согласно кивнул головой.
Царь поднялся:
- Воля твоя мне закон, владыко святый!
Наконец царь приказал Клобукову:
- Довольно слов, Тимофеевич! Работу пора зачинать. Ищи умелых строителей.
* * *
Для Клобукова наступило хлопотливое время. Много на Руси хороших строителей, но надо выбрать самых лучших, надо найти таких, которые сумели бы понять величие царского замысла и этот замысел осуществить.
Иван Тимофеевич встречался с бывалыми людьми, расспрашивал о знаменитых зодчих и о строениях, ими возведенных. Многие называли Клобукову имя славного строителя Бармы.
Но, как часто случается, говоря о Барме и о его громкой известности, люди не могли припомнить, что он построил. А добросовестный Клобуков не хотел указывать царю и митрополиту зодчего, образец искусства которого нельзя посмотреть.
Расспросы о Барме продолжались. Наконец Клобукову посчастливилось. От престарелого игумена Андроньевского монастыря Палладия Клобуков узнал, что прекрасный храм, поставленный в селе Дьякове и законченный в 1529 году, построен был зодчим Бармой.
Иван Тимофеевич съездил в недальнее Дьяково, и церковь ему чрезвычайно понравилась.
После разговора с Палладием прошло несколько дней. Клобуков сидел в гостях у окольничего Ордынцева и делился с ним заботой - как разыскать лучшего зодчего на Руси.
- Погоди, Иван Тимофеевич, - оживился Ордынцев, - посоветуемся с Голованом.
На недоумевающий взгляд Клобукова хозяин пояснил:
- Это зодчий, что мне хоромы строил. Молод, а дело знает. Он со своим наставником Булатом по Руси ходил, да недавно вернулись: ослабел старик, на покой запросился. А живут они на моей усадьбе.
Голован оказался дома. Через несколько минут он появился в горнице. Ордынцев усадил его, приказал слуге поднести Андрею чару меду.
- Вот что, Ильин! - заговорил Ордынцев. - Призвали мы тебя порасспросить об одном деле. Ты про зодчего Барму слышал?
- Кто же про него не слыхал, боярин! - удивленно воскликнул Голован. Барма да Постник всей Руси ведомы... Я, когда строил, во многих краях побывал, а чтоб были мастера лучше Бармы да Постника, о том не слыхивал...
