— Нигде, почти нигде. Едва успела дом осмотреть — и захворала, почти не выходила из комнаты.
— Врача вызывали?
— Нет. Я… Я, похоже, немного простудилась дорогой. Ничего особенного, так, легкое недомогание. Уже почти прошло.
— Вы отлично говорите по-русски.
— Вам не рассказывали? Итальянское гражданство я получила недавно. Вышла замуж за иностранца. А вообще-то я с Украины.
— Извините за нескромность, какова же цель вашего приезда сюда?
— Мой супруг интересуется искусством, архитектурой. Он и меня заразил своим хобби. Вот я и хочу увидеть творения Городецкого. Начала с Киева, теперь вот сюда…
— Ваш супруг — человек не бедный?
— Да, он достаточно богат и имеет время для своих увлечений.
— А как вы с ним познакомились?
Баронесса Александра посмотрела следователю в глаза:
— Мне кажется, это не имеет никакого отношения к следствию. Но если вам интересно, так и быть, отвечу. Мы познакомились за границей, через моих друзей. Этого достаточно?
— Разумеется. А как вы оказались за границей?
— Искала работу.
— Понятно. А ваш супруг сейчас где?
— Дома. В Италии.
— Не поехал с вами… Отпустил одну…
— На это есть причины. Он очень занят, и… весьма плохо себя чувствует в последнее время.
— А своих украинских родственников вы уже проведали?
— Родственников у меня после смерти мамы не осталось… А к друзьям собираюсь позже.
— Вы давно знаете Ярыжских?
— Нет, конечно. С Ольгой Владимировной познакомилась позавчера, а Кирилла Ивановича еще совсем не видела. Я себя плохо чувствовала, лежала в постели, а он, едва приехав, сразу же и уехал… Приглашение мы получили через друзей моего мужа, созвонились… И вот я тут…
— И как вам понравились творения знаменитого Городецкого?
Она печально улыбнулась:
— Этим зданием я восхищена не меньше, чем Домом с химерами и Собором святого Николая. Только…
— Только?
— Здесь как-то тревожно.
— Сегодня?
— Нет, все время… Ночью я слышала какие-то шорохи, вздохи. Ветер воет. Днем вороны каркают. Так громко!
— Почему вас это тревожит?
— Ну… Не знаю. Страшно — и все. Ольга Владимировна говорила, что ее горничные видели призраков, слышали что-то странное.
— Вы верите в призраков?
Она слегка улыбнулась:
— Нет, не верю. Но боюсь их.
— Это очень по-женски.
Она кокетливо вздохнула.
— Вы приехали надолго?
— Нет, на несколько дней. Я хочу еще встретиться с одним местным краеведом… Он собрал воспоминания о Городецком и о строительстве этого дома. Похоже, тут всегда происходило что-то загадочное.
— Это вам Ольга Владимировна рассказала?
— И она, и реставратор, Валентин… э-э… Леонидович, кажется.
— Вы с ним давно знакомы?
— Познакомились сегодня утром. Он очень милый и интересный собеседник. Настоящий эрудит.
— И последний, самый главный вопрос: с охранником Гапченко Николаем Михайловичем вы знакомы? Видели его когда-нибудь?
Она испуганно сложила ладошки. Задышала чаще.
— Этот тот, которого… убили? Нет. Не знакома. Я видела каких-то двух сторожей, когда приехала. У ворот. Потом из окна видела, как кто-то в такой же одежде ходил по парку. И все. И больше — ничего.
— Не могли бы вспомнить, что делали сегодня? С самого утра.
— Разбудила меня Надежда Карповна, принесла кофе. Она такая заботливая! Очень приятная женщина. Потом мы завтракали. Ольга Владимировна познакомила нас с Валентином. Потом он показывал мне фильм про архитектуру.
— Где показывал?
— Тут, внизу, в кинозале.
— Дальше.
— Потом обедали… Потом… беседовали с Валентином.
— Где беседовали?
— Я пошла к себе, отдыхала, потом пришел Валентин, мы снова говорили об архитектуре, потом пришла Ольга Владимировна. Они пошли смотреть паркет. Да, знаете, так странно! Я каблуком поломала паркет. Вчера. Попала в щель — и он разъехался немного.
— Где?
— Здесь же, в зале с картинами. Вы не заметили?
— Заметил.
— Обещали поправить, но что-то никак… Мне, право, неудобно…
— А дальше что было, сегодня?
— Я осталась одна. Потом пришли милиционеры и сказали, чтобы не выходила из комнаты.
— Извините, — Кинчев слегка улыбнулся. — Это было в интересах следствия. Теперь ваш домашний арест закончен. Только маленькая формальность осталась. Сейчас к вам зайдет мой помощник и запишет ваши показания. Все то, что вы мне говорили. Вы уж не поленитесь ему все повторить, хорошо?
Очаровательная Алессандра Монтаньоль благосклонно кивнула.
Кинчев вышел из ее комнаты, вернее, из спальни для VIP-гостей. Заглянул в кабинет Ярыжского, в спальню хозяев, в библиотеку — там никого не было. Присев на корточки, он еще раз внимательно осмотрел разошедшиеся паркетины.
В большой зал поднялся озабоченный Коля Власенко:
