— Отстроишь Томашовку? Ты, Миша, дурак? Что ты там отстроишь? Чем ты будешь питать Конструкт? Обещаниями⁈ В Томашовке двое Зодчих уже погибли! Один из них адепт, понимаешь? А ты, напомню, неофит. Да, ты сильный, ты талантливый, но этого недостаточно в тех краях! Да и если вдруг тебе повезёт и ты уцелеешь — Вершинин тебя всё равно утопит. Даже если ты каким-то чудом выживешь — он тебя не простит. Его сынку руку три дня собирали лучшие биоманты Петербурга и прогнозы такие, что парень сможет держать ложку только через месяц! Ты наследника рода искалечил.
— Ну, допустим, не я, а стены Имперской Академии Зодчих, но это ведь совершенно не важно. Я не буду бегать, Александр Сергеевич и я справлюсь с этой задачей. Если же вы пришли меня отговаривать, то простите, вас ожидает провал.
— Твою бы дерзость да в благое русло. Священный гранит, ладно, пусть. Хорошо.
Проректор собрался с мыслями и поинтересовался:
— Что ты вообще знаешь про эту Томашовку?
Достаточно. У меня было время изучить эту локацию. Деревушка на границе с осквернённой Польшей уже несколько месяцев стоит с неуправляемым Конструктом. Предыдущий Зодчий погиб при атаке с Изнанки. Как и Зодчий до него. Один из них, как я слышал, был добровольцем из крошечного рода, второй так и вовсе адепт, назначенный Верховным советом Зодчих.
Как логично предположить — желающих ехать туда третьим трупом как-то не наблюдалось. Да и спешки по освоению никчёмных земель не было. Форпост совсем не приоритетный. Он находился на острие вклинивания в земли Изнанки, но вот от его работы Империи особого прока-то и не наблюдалось. Энергии для выхода к ближайшему осквернённому Колодцу у Томашовки не хватит, значит и продвижения можно не ждать, тогда зачем тратить ресурсы? А государственные рубежи восточнее перекрыты внахлёст другими Колодцами, развитыми и под управлением толковых Зодчих. Из собственных богатств у Томашовки лишь пара небольших нищих деревень у самой Изнанки да крошечный пограничный гарнизон. Ну и, конечно же, столь славное местечко облюбовано нечистыми на руку охотниками, пользующимися временным безвластием. Всё, дамы и господа. Больше в той Томашовке ничего нет. Никакой ресурсной базы. Поля, леса да болота, и дотаций из императорской казны хватит только для обеспечения зоны безопасности в радиусе пары сотен метров, которые твари с Изнанки способны пройти насквозь. Пусть и с потерями.
Короче, со всех сторон гиблое место. И мне оно уже нравилось.
Я рассказал Александру Сергеевичу всё, кроме последнего измышления. Павлов выглядел довольным моей подготовленностью.
— Хорошо, Миша. Но есть ещё одна деталь, — сказал он в конце. — Кроме всего прочего, на что Вершинин давил больше всего перед комиссией. Это политическое место. На этот форпост претендуют соседи. Соседи, враждующие друг с другом. Как ты сам понимаешь, Его Императорское Величество не может пожаловать этот бесполезный хлам одному из них, чтобы не настроить против себя другого. Равно как не могут отдать это место кому-нибудь из других крепких семей. Потому туда и отправляют всякую шваль вроде тебя.
Я кашлянул.
— Прости, — машинально поправился проректор. — Просто помни, и те и другие тебе союзниками и поддержкой не будут, а если же тебе покажется, будто бы кто-то из них тебе благоволит, то держи себя в руках. Благоволить они тебе будут только для того, чтобы свалить соседа. Быть может даже твоими руками. Они, Миша, тоже прекрасно понимают цель такого назначения новоиспечённого дворянина. Священный гранит, это настоящий гадюшник с очень сомнительным призом.
— Спасибо, Александр Сергеевич, я изучу этот вопрос подробнее и со всеми разберусь.
О склоках графских родов Скоробогатовых и Игнатьевых я уже знал, но не хотел лишать своего покровителя возможности мне помочь. Вдруг полезное услышу.
Павлов усмехнулся, снова потёр подбородок, потом положил руки на парапет.
— Славная дерзость, Миша. Славная, но это будет уже не Академия Зодчих. Это серьёзный мир взрослых людей. Надеюсь, твоё знакомство с ним пройдёт достойно.
— Не сомневайтесь, Александр Сергеевич. Я в этом заинтересован больше других.
— Если тебе понадобится помощь, то звони мне в любой момент. По любому поводу. Мы, выходцы из простого люда, должны держаться друг друга.
— Спасибо, Александр Сергеевич.
Он протянул мне руку, крепко её пожал.
— Если что, то корабль в Восточную Америку я найду, — тихо сказал проректор.
— Нет нужды.
Я проводил фигуру проректора взглядом. Александр Сергеевич подошёл к пешеходному переходу в тот момент, когда там загорелся зелёный свет, повернулся ко мне, напоследок, и ступил на проезжую часть.
Дорогой автомобиль с визгом тормозов остановился в считанных сантиметрах от застывшего проректора.
— Куда ты лезешь, баран⁈ — высунулся с водительского места длинноволосый смазливый красавчик с пушком над пухлыми губёшками. — По сторонам не учили смотреть⁈
Ой, сейчас будет интересно. Проректор с некоторым удивлением уставился на машину, затем глаза его сощурились. Сама судьба предоставила Александру Сергеевичу возможность сбросить пар. Однако он всё равно сдерживался.
