— Пылесос… — машинально поправил я. — Как же так без электричества-то? Неужели имперские линии не протянуты?
— Ну так мы люди-то простые, ваше благородие. Не в Конструктах живём. Он до нас-то и не дотягивался никогда, далеко мы от него. А имперские до Островья дотянули, и всё. Сюда Пал Палыч грозился провести электричество, да только дорого это очень будет тринадцать километров по чащобам. Нет у нас таких деньжищ. Так что живём, как живём. По старинке, знаете ли.
— Ничего, — улыбнулся я женщине. — Скоро здесь всё изменится!
Та охотно закивала, но по глазам было видно — не верит. И имеет право. Чтобы добить сюда Конструкт, его надо поднять ещё на пару рангов, а это уже было за пределами возможностей предыдущих Зодчих. Без Фокус-Столбов пятый уровень они через пару лет бы смогли достигнуть, если бы всю энергию бросали на Конструкт.
— А кто такой Пал Палыч?
— Так это ж Павел Павлович Скоробогатов! Нашей деревне всегда помогает. Он… ой…
Я терпеливо ждал продолжения, хотя тётка побледнела. Губы её задрожали.
— Простите, ваше благородие. Простите. Тут ведь как… Приходят Зодчие да уходят, а мы одни всегда. Вот… Пал Палыч… Он часто людей своих присылает. Продукты подвозит на продажу. Не забывает о нас. Простите.
— Всё в порядке. Не волнуйтесь. Теперь у вас есть я.
А вот к Скоробогатову надо будет присмотреться внимательнее. Хитрый жук. Может быть, опаснее северного соседа, раз использует мягкую силу.
Ничего, так даже интереснее.
Выйдя из Орхово на дорогу, ведущую к Комаровке, я увидел гружённую сеном телегу с пожилым возницей и напросился к нему в попутчики. Надо, всё-таки, обзавестись транспортом. Очень много времени трачу на путешествия. Но пока приоритеты другие. И самый важный — что такое делает с золотом местный кузнец.
Когда я оказался на пороге кузни, то там вовсю пылало жаром, да стучали молоты. Уже знакомый мне помощник кузнеца, в фартуке на почти голое тело, раздувал меха, а щуплый длиннорукий хозяин производства точно молотил по заготовке, с видом максимально сосредоточенным. Огненные брызги летели в разные стороны, и я даже залюбовался работой мастера.
И тот меня заметил. Нахмурился грозно. Выпрямился, легко опустив молот. Обычно кузнец шире дверей в плечах, а этот весь узкий, хлипкий.
— Добрый день, мастер Тихон. Я Михаил Баженов. Новый Зодчий, — представился я.
— Ну? — буркнул тот. Его помощник продолжал качать меха, делая вид, будто меня не видит.
— У меня есть парочка вопросов по сусальному золоту, которое вы делаете для Олега-иконописца.
— И чё? Всё по закону! Да, лицензии нет, ну так и золото порченое! — мрачно заявил кузнец.
— Мастер Тихон. Со всем уважением. Вы не забываетесь с интонациями? — прищурился я. Тощий выпрямился, отёр руки о передник.
— Простите, ваше благородие, — опомнился кузнец.
— То есть вы делаете сусальное золото из осквернённого? — переспросил я.
— Порченое, осквернённое — без разницы. Так-то оно не нужно никому, — Тихон явно ждал подвоха. — Сами же знаете, не золото это уже. Оно ж когда в Изнанке полежит, то меняется сильно. В этих вон, в электрониках городских, работать перестаёт. Кто по побрякушкам работает, те тоже не берут его, тусклое оно совсем и мягкое слишком. А для икон самый раз. Пробу поднимаешь и цвет приемлемый для них становится. Что за вопросы-то у вас, господин Зодчий?
— Много у вас такого?
— Есть малясь. Смотря для чего вам, ваше благородие. Но сразу скажу: даром не отдам, возни с ним много, чтобы в сусальное перегнать. Для Олежи старался.
— Даром и не нужно, мастер Тихон. Спасибо.
Я вышел из кузни с загадочной улыбкой, и за моей спиной застучал молот по наковальне. Как всё, оказывается, просто. Осквернённое золото воздействует с Талантом и так разрушает Изнанку! Металлы вообще по-разному реагируют на скверну, и золото среди них выделяется. Но чтобы вот так…
Это, воистину, как яблоком по голове. Теперь просто нужно провести несколько экспериментов. И если всё получится, то у меня появится невероятное преимущество перед соседями.
Впрочем, оно у меня и так было, но больше не меньше.
Я с улыбкой стоял на улице, наслаждаясь хорошим предчувствием, и тут со стороны Орхово послышался церковный набат. Удары молота в кузне почти сразу прекратились. Справа в доме неподалёку громко хлопнула дверь, и на улицу выбежала женщина, вслушиваясь в звон. Лицо у неё исказилось в непонятную гримасу.
Гримасу страха и надежды. А затем селянка сломя голову, побежала мимо меня в сторону церкви.
Народ собирался на церковной площади, и когда я подошёл к ней — там уже была половина Орхово, плюс подоспело несколько человек из Комаровки.
— Беда, ой беда! Да как же так! — причитал женский голос. — Ну как же так!
— Тихо, тихо! Сейчас со всем разберёмся! — ответил мужской.
— Погубили мальчиков. Погубили!
— Цыц, женщина!
— Ты мне не цыцкай, ты их туда повёл!
