На третьем рюкзаке система выстроилась. Всё имеющее хоть какую-то ценность будет выкуплено Паулиной по рекомендации гостя. «Барахло» уйдёт за копейки, А дальше Сильвестр Эрнестович великодушно забирает у неё груду мусора на переплавку, в которой случайно затешется несколько непрезентабельных с виду, но хороших по содержанию артефактов. Полагаю, их оценщик продаст самостоятельно, когда вернётся в город, и ни с кем не будет делиться прибылью.
Ничего не теряет, получает награду от хозяйки за выезд, да ещё и обувает её. Нехорошо. Но наблюдал я за этим с возрастающим раздражением и любопытством.
Допекло же меня в тот момент, когда Игорь выудил из очередного рюкзака украшенный драгоценными камнями браслет с едва заметным Эхом.
— Вот, Сильвестр Эрнестович, как вам такое? — сказал представитель сталкеров и очень уж выразительно добавил. — Необычная вещица, правда?
— Твоя правда, Игорь, — заученно ответил оценщик, бросил на меня торопливый взгляд. — Думаю, рублей на двести потянет.
Я поперхнулся и поднялся с лавки:
— Прекращайте, а?
— Простите, что мы должны прекратить? — нахмурился Сильвестр Эрнестович, а вот Игорь испуганно побледнел.
— Цирковое представление. Этому барахлу золотая цена два рубля! Какие двести⁈ Прибыль пополам решили поделить?
— Вы, простите, эксперт? Если в вас есть талант чинить машины, это не значит, что вы разбираетесь в артефактах! — процедил оценщик. Что ж, основной мой дар он считал, но совершенно точно не почувствовал аспекты. — Однако, мало ли. Вдруг я ошибаюсь! Но в таком случае предъявите ваши документы. Что, нету? А я сертифицированный специалист по работе с артефактами! Зарегистрирован в Имперской Комиссии и штатный сотрудник Кобринского филиала! Моя репутация непогрешима!
— Ой, не топи себя, — посоветовал я толстяку. — У тебя ещё есть шанс легко выйти из этой ситуации.
— Да как ты смеешь! — взвился тот, тяжело встал. — Я еду в вашу глухомань выслушивать оскорбления⁈ Бумаги! Где ваши бумаги⁈
Он полез куда-то под стол, вытащил оттуда папку.
— Вот! Вот мои! А ваши?
Игорь из Орхово не знал, куда деться, пытаясь делать знаки оценщику, но Сильвестр Эрнестович раскраснелся весь и орал уже в голос, оглохнув и ослепнув:
— Я перед каждым встречным техномантом отчитываться не буду!
Представитель сталкеров тихо простонал и сел на табурет, закрыв лицо руками. Он знал, кто я. Оценщик же до сих пор не догадывался, что перед ним местный землевладелец, а не один из множества одарённых неблагородного сословия. Таких, как он сам. Время это исправить.
Я подошёл к толстяку и процедил:
— Ты как смеешь так разговаривать с благородным человеком?
— С благородным? Я всех благородных в этой дыре знаю!
— Господин Зодчий, простите, простите… Правы вы во всём, грешен я. Но у госпожи Князевой не убудет, там такие обороты… Она и не заметит! Простите, господин Зодчий, — Игорь плюхнулся в ноги.
— Зодчий? — севшим голосом переспросил оценщик, глаза его округлились.
— Твои односельчане здоровье в Изнанке подрывают, а ты за их спиной озолотиться пытаешься? На чужом горбу? — скривился я от злости, уставившись на крестьянина.
— Чёрт попутал, ваше благородие. Клянусь, больше никогда не буду!
— Зодчий⁈ — из Сильвестра Эрнестовича мигом выдуло всю ярость. Теперь и он понимал, с кем имеет дело. Ноги толстяка подкосились. Я перевёл взгляд на него:
— Моё предложение такое. Ты сейчас заново всё оцениваешь и оцениваешь честно. После чего прощаешься с госпожой Князевой и сообщаешь ей, что больше сюда не приедешь. Понял меня?
— Простите, ваше благородие, — проскулил он.
Я воткнул взгляд в крестьянина:
— С тобой, Игорь, я отдельно поговорю.
Тот часто-часто закивал. Заговорщики из детского сада.
— Отвратительная мелочность, просто отвратительная, — с презрением заявил я. — Надеюсь, моя позиция понятна?
Сильвестр Эрнестович покачал головой. Губы его тряслись от ужаса.
— Я проверю всё, что купила госпожа Князева, и если посчитаю, что цена завышена… То лично приеду за твоей шкурой! Ни одна твоя бумажка не поможет, понял, сертифицированный специалист по работе с артефактами⁈ После этого ты попрощаешься и уедешь навсегда. Но перед этим кое-что скажешь хозяйке, понял? Максимально авторитетно, потрясая своими бумажками.
Оценщик кивал, как китайский болванчик. И мои слова возымели действие. Сильвестр Эрнестович действительно был хорошим специалистом в отношении вещей. И всё-таки улавливал Эхо. Может, ещё не понимал как, и очень приблизительно ориентировался в нём, но среди отобранных им вещей барахла не нашлось, а среди барахла не нашлось ничего ценного. Значит, воплощать угрозы в жизнь не придётся. Толстяк всё понял сразу. Паулина отнеслась к моей проверке с недоумением, но приняла её с интересом. Сильвестр Эрнестович очень торопливо с ней попрощался, напоследок сообщив, что больше не приедет. И по нашей договорённости отрекомендовал меня как прекрасного специалиста в оценке.
