— Откупиться от пересмешника не получится. Я уже узнавал, — уверенно проговорил Эдмонт. — Пообещай мне, что ты никогда не обидишь Золюшку, не навредишь ей. Я знаю, что ты не любишь её, как она того заслуживает. Прошу тебя, Аманис, очнись! Умоляю, она твоя
— Эдмонт! Я постараюсь её полюбить. Я только ничего не понимаю, почему ты меня об этом просишь? Что ты задумал?
Аманис взволнованно слушала прописные истины мужа и ничего не понимала. Он говорил странные вещи. Она чувствовала, что сейчас он скажет что-то очень важное, что облегчит её дальнейшую участь.
— Я никогда тебе об этом не говорил, всё надеялся на чудо, но чудо к сожалению не произошло. Ты не смогла полюбить меня. Я не хочу, чтобы остаток жизни ты провела в аду, — Эдмонт тяжело вздохнул и заглянул в любимые глаза из которых текли слёзы.
— Спасибо тебе за всё! За понимание и любовь, которую ты даришь мне, — прошептала она с благодарностью.
Эдмонт вытер большими пальцами дорожки слёз и поцеловал любимые глаза.
— Не плачь, радость моя! Есть одно исключение в этом договоре. Ты должна об этом знать.
— Эдмонт! Скажи скорее что именно там написано? — радостно спросила его Аманис.
— В случае смерти мужа, ты становишься вдовой и тогда проверка пересмешника автоматически исключается, — решительно проговорил Эдмонт.
Он знал, что жена ради своей свободы обязательно воспользуется его подсказкой и не ошибся.
— Маменька, с вами всё в порядке? — взволнованно спросила Эстер. — Вы побледнели! Может послать вестник лекарю?
Слова дочери вывели Аманис из задумчивости. Сейчас она уже не была так уверена, что поступила правильно.
— Всё нормально, Эстер! — немного помолчав, ответила мать.
Иванна стояла с открытым ртом за спиной матери и внимательно прислушивалась к их разговору.
Ей не хотелось верить в слова маман о Золюшке и о том, что маменька лично знакома с пересмешником, о котором все всегда говорили шёпотом.
— Маменька! Если с вами всё хорошо, то тогда ответьте на мой вопрос! Вы лично знакомы с пересмешником? — настаивала Эстер.
Она хотела узнать подробности.
— Да как ты смеешь меня в чём — то подозревать, негодница? — сквозь зубы прошипела маман. — Ты хочешь накликать беду? С меня достаточно исчезновения Зольки!
— Золина здесь ни при чём, — усмехнувшись ответила Эстер. — Я не знаю кто её похитил, но очень хочу надеяться на то, что она будет в безопасности и найдёт своё счастье.
— Ты на что намекаешь? В чём ты хочешь меня упрекнуть? — побагровев от злости, мать приблизилась к дочери, желая заткнуть ей рот.
— Вы же, маменька, всё равно не дали бы Золюшке жить спокойно, а попытались избавиться от неё так же, как от папеньки, — уверенно проговорила Эстер, глядя в глаза матери.
Иванна напряглась от услышанного и быстро спряталась за колонну. Начиналось самое интересное о чём ей никто бы никогда не рассказал.
Мать закатила глаза, тяжело задышала и схватилась рукой в области сердца. Она не знала что ответить дочери, но по её уверенному тону Аманис поняла, что Эстер что-то знает. Ей нужно было выиграть время и переключить разговор в другое русло.
— Только не нужно театральных сцен, у вас это не очень хорошо получается! — махнув недовольно рукой, иронично проговорила дочь. — Вы, маменька, здоровее всех нас вместе взятых. Вашего яда достаточно, чтобы умертвить весь город.
Аманис испуганно взглянула на дочь. Забыв о том, что только что сказывалась больной и на грани обморока. Откуда ей стало известно, что это я отравила Эдмонта ядом? — недоумённо подумала Аманис.
Перед глазами сразу появилась картинка, как после бурного секса с признаниями в любви, она хладнокровно подошла к столику, налила в два бокала вина и в бокал Эдмонта незаметно добавила яд.
Муж лежал довольный с закрытыми глазами и восстанавливал дыхание.
— Дорогой, давай выпьем с тобой и не будем думать о плохом, — предложила миролюбиво Аманис.
— С удовольствием, любимая. Я сейчас так счастлив! — протянул расслабленно мужчина. — Из твоих рук и яд покажется мёдом.
Она улыбаясь взглянула на мужчину, его слова не смутили Аманис. Она не придала им никакого значения. Аманис была взволнована и тщательно это скрывала. Женщина протянула Эдмонту бокал с вином и он залпом выпил его весь, без остатка.
— Спасибо тебе, любимая, за все прожитые годы с тобой! Мне было очень хорошо, — радостно прошептал он тогда, отдавая пустой бокал.
Эдмонт почти сразу потерял сознание, потом бредил, говорил что-то невнятное, моментально худел на глазах и к утру ушёл за грань, превратившись в мумию.
Аманис умышленно не стала посылать вестник лекарю.
Позже она подкупила его, чтобы он сделал заключение о том, что Эдмонт умер от неизвестного страшного вируса.
Теперь, вспоминая ту ночь, Аманис поняла, что Эдмонт знал, что в вино был добавлен яд. Он всё равно выпил его, хотя мог магически очистить.
Он спасал свою любимую Аманис ценой своей собственной жизни.
Золька тогда подозревала её. А Эстер и Иванна поддерживали мать.
