Я прочитал в её глазах испуг, волнение, сопереживание и ещё что-то, но не стал над этим задумываться.
— Светлого утра, мама! — ласково поздоровался с ней и протянул к ней руки.
Она выставила свою ладонь и я к ней прикоснулся губами. Мама свободной рукой погладила меня по голове. Но не как маленького мальчика, чтобы успокоить и пожалеть. Она словно вселяла в меня надежду и веру.
Я взглянул на неё.
— Сынок, я хочу узнать что с тобой происходит? Ты больше месяца избегаешь меня. Я могу тебе чем-то помочь? — в её словах было столько любви ко мне, сочувствия и сострадания, что мне стало стыдно за своё поведение.
Я обнял её, прижал её голову к груди и постарался успокоить.
— Не переживай, мама! У меня всё нормально.
Попытался изобразить подобие улыбки, но она вышла кривая.
— Сынок, ты случайно не заболел? Ты… похудел… осунулся… бледный… остались только одни глаза на лице и то без жизненного блеска, — она взволнованно произносила каждое слово и заглядывала в лицо, пытаясь считать мои эмоции. — Давай я пойду к лекарю вместе с тобой, Филипп. Я очень беспокоюсь о тебе. Я люблю тебя и боюсь потерять тебя, мой мальчик.
— Спасибо, мама, но я здоров. Лекарь мне ничем не поможет.
— Почему, Филипп? — она растерянно — недоумённо спросила меня. — Если наш лекарь не сможет помочь, давай полетим на другую планету! Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда, сынок!
— Потому что ни у одного лекаря нет снадобья от моего заболевания, мама! — я напряжённо выдохнул, стараясь скрыть раздражение.
Мне не хотелось обсуждать с ней мою проблему, потому что от любви не было лекарства или заговора.
— Я от тебя не отстану, Филипп, — строго признесла родительница. — Пошли немедленно к лекарю. Я сама хочу услышать его вердикт, чтобы потом не тратить драгоценное время на поиски лучшей клиники.
— Какой клиники, мама?! На планетах нет таких заведений! Ты о чём говоришь?
Она тяжело вздохнула и прильнула ко мне.
— Сынок, что происходит? Я сойду с ума от переживаний! Давай обратимся к брату твоего отца, он не откажет тебе! Он обязательно поможет! — мама взволнованно настаивала на своём.
Её голос дрожал, а глаза были наполнены слезами. Она была очень взволнованна и не скрывала своего беспокойства. Я взял её ладони в свои руки.
— Мамочка, моя любимая! К сожалению, от любви нет снадобья и дядя Габриэль мне тоже не сможет помочь, — устало ответил ей и сжал челюсти до скрипа.
Мне было горько и больно осознавать, что никто ничем мне не сможет помочь, кроме самой Золины. Моей маленькой хрупкой девочки!
Только одна её улыбка возродила бы меня к жизни!
— Самое ужасное, мама, что я не знаю где она!
— Ты говоришь о той девушке, которую хотел представить на том несостоявшемся балу? — догадавшись, прошептала мама.
— Да, это из-за неё я не нахожу себе места.
— Найди её, Филипп! Во что бы то ни стало разыщи! Умоляю!
— Я бы рад это сделать, мама! Сколько я не пытаюсь, но её нигде нет! Её сёстры тоже ничего не знают…
— Разыщи её других родственников, кто-то же должен знать где она и что с ней? — взволнованно настаивала мама. — Нельзя отчаиваться, Филипп! Девушка не иголка, чтобы просто так потеряться!
— Я уже искал…, - с грустью и отчаянием ответил родительнице.
— И что? Что-то же удалось найти? Хоть напасть на какой-то её след…
— Нет. Я забивал информацию о её родителях, но она пуста. Ни о каких дальних или близких родственниках в ней не было сказано ни слова. Они жили словно раки отшельники. Никто никогда в их доме не видел гостей.
— Страаанно, — протянула мать. — Очень странно, Филипп. Вероятно, у них была какая-то тайна и они не хотели, чтобы о ней кто-то узнал, — предположила королева Розалия.
— Я тоже уже об этом подумал. Единственно что известно — мать Золины любила бывать на балах…, а Эдмонт Каламар сопровождал её.
— Эдмонт Каламар? — задумчиво произнесла родительница. — Я помню эту странную парочку, — с нескрываемым сарказмом произнесла мама.
— Почему странную? — заинтересованно спросил её.
— Эдмонт был похож больше на короля, чем на простого лорда. Его осанка, поведение, манера разговора, всё говорило о высшем титуле. Он безумно любил свою Аманис и закрывал глаза на её бесконечные флирты. Представляешь, она даже пыталась подкатить к твоему отцу…, - с горечью усмехнулась мама.
Я понял, что эти воспоминания ей приносили боль и скорее всего отец не устоял перед чарами Аманис… и между ними что-то было. Я не перебивал мать, я давал ей возможность выговориться.
Об этом я ничего не знал.
— Было в этой женщине что-то невероятно притягательное, но в то же время развратное. Складывалось такое впечатление, что она куртизанка. Только король не смог бы жениться на такой женщине… Она не любила своего мужа, не скрывала этого и об этом все знали…, - мать снова немного задумалась. — И потом эта странная смерть Эдмонта… Она до сих пор не даёт мне покоя. Сильный здоровый мужчина ушёл внезапно за грань… Я уверена, что Аманис причастна к его смерти.
— Это серьёзное обвинение, мама.
— Жаль, привлечь её за это нельзя! Сколько горя она принесла…
Только сейчас своё уже получила…
