– Конечно, Пари, – воскликнул он. – И еще в Вермонт! Повидать твою семью. Нам нужно обеспечить им комфорт. Отправим деньги.
– Спасибо, Джейс.
Меня тронуло, что он подумал о них. Брату нужны школьные учебники. Маме – помощь хирурга. Предложение Джаспера избавило меня от необходимости умолять за них и отворило дверь для другого вопроса.
– Я должна кое-что у тебя попросить.
Он протянул руку через стол и коснулся моей ладони.
– Сделаю все для тебя, мой ангел.
– Помнишь, что ты сказал про профсоюз, – начала я. – Что компания сорвет забастовку. Что будет с семьями? Что их ждет?
– Не знаю. Будем надеяться…
– Надежда не поможет. Я хочу оказать помощь людям в стачечном поселке. Заплатить им.
– Конечно. Это правильно. Я обещаю.
– Им понадобятся тысячи долларов. Столько, чтобы они смогли продолжать.
– Мы решим этот вопрос, – сказал он искренне, как на исповеди. – Как только доставим камень в Дирфилд.
Я просияла, взволнованная. Мне представлялось, что ему достаточно щелкнуть пальцами, и денежный дождь прольется на забастовщиков. И я даже не задала себе вопрос: «Если он изгой, откуда возьмутся деньги?» Вместо того чтобы сфокусировать мысли на его диком плане доставить тонны мрамора через горы, я слышала лишь то, что мне хотелось слышать. Он сказал, что
– Это точно?
– Конечно, – ответил он. – Вот за что я тебя люблю. Ты стоишь за свои принципы. И даже читала Дю Бойса!
Он заказал вина и улыбнулся мне через стол, рассуждая про Дю Бойса, пока мы ели филе миньон. Слегка заплетающимся от алкоголя языком он цитировал книгу по памяти: «Только союз разума и сочувствия в противовес цветному барьеру сможет в этот критический для республики период обеспечить триумф справедливости и законности».
Меня опьяняли слова о справедливости из уст мужчины, имевшего средства воплотить ее в жизнь. А теперь, похоже, эти средства были и у меня. Он пообещал тысячи долларов. И сказал, что любит. Больше, чем я мечтала получить. И он собирался стать революционером. Я его таким сделаю. Казалось, что будущее станет чудесным приключением – и полным роскоши.
Мы вышли на крыльцо «Герба Руби». Дождь прекратился, и октябрьские звезды рассыпались по темному небосводу как серебряные крупинки соли. Воздух был чистый и посвежевший. Огромные расстояния между холодными искрами заставили меня поежиться. Джаспер обнял меня, в улыбке его я прочла романтические стремления. Кровь, сдобренная спиртным, бурлила у меня в венах, превращая желание в ноющую боль.
– Пойдем, сладкая Сильви Паджетт. – Он потянул меня за руку внутрь и повел наверх, где нас ждала огромная кровать. Не проронив ни слова в темноте, я зарылась под одеяло, радуясь, что оно скрывает наши странно обнаженные тела и души.
– Все хорошо, – успокаивал Джаспер.
И все было хорошо. Пылкий животный магнетизм вызывал страх и восхищение. Он целовал меня и шептал приятные слова: «обожаю» и «сердце». «Не могу жить без тебя». Я беззвучно плакала, а он смахивал слезы с моего лица.
– Ну что ты, – он целовал мой лоб и волосы. – Все хорошо, моя милая. Тсс. Я тебя не обижу. Мы ведь женаты.
И я вступила на неизведанную территорию, где мы перешептывались и сплетались вместе в смущающей распутной темноте. Смеющиеся и счастливые. Все же наша любовная история была прекрасна.
Ясным утром меня разбудил шелест бумаги. Джаспер сидел за столом, сворачивая письмо и убирая его в конверт. Увидев, что я проснулась, он подошел и сел на край кровати. Взял меня за руку и поцеловал. Я улыбнулась в полудреме и тут же заметила в его глазах смешанный с нежностью страх.
– Послушай, мой ангел, – сказал он. – Мне надо уходить.
– Уходить? – Я еще не проснулась, свыкаясь с моим новым положением новобрачной.
– Тсс. Не беспокойся. Спи. Отдыхай, моя любовь.
Казалось, он сейчас заплачет. Он отвернулся, не выпуская мою руку из своей. Он крутил мое кольцо, надетое не на тот палец.
– Я возьму его, чтобы поправить размер, – сказал он. – Подогнать в точности для моей Сильви. – Он снял кольцо.
Я села в кровати встревоженная, словно он меня обокрал.
– Джейс?
Он был одет, но не причесан. На лице появилась золотистая пыль щетины.
– Калеб, – пояснил он. – Мне жаль… Но я знаю, что ты поймешь, правда?
Он выдавил из себя широкую улыбку и подмигнул.
– Закажи себе завтрак в постель! Отдохни во дворике с пальмами! И подожди меня, дорогая. Я вернусь совсем скоро. Не волнуйся.
– Но куда ты едешь?
– Калеба надо немедленно доставить в Денвер. Здесь я все объяснил, – сказал он, поцеловав меня снова, как солдат, уходящий на войну. –
По сей день я жалею, что в своем полусонном состоянии не успела остановить его, не упросила не уходить. И не настояла на том, чтобы поехать вместе с ним.
На столе лежал конверт с моим именем на нем. Сорвав печать, я увидела деньги: они выпали и разлетелись по полу. Конфетти Паджеттов. Там также лежало письмо.
