Графиня проверила углы, понюхала воздух, метнула взгляд на ночной горшок, изучила рой мух на ширме, рассмотрела вереницу кувшинов с вином на полке.
– Отметь.
Я делала записи каждый раз, как она поводила бровью, подавая мне знак. Ее внимание не привлекли занавески с цветочным рисунком, сшитые из мешков из-под муки, горшок с маргаритками на подоконнике, вышивка на скатерти и изображение Девы Марии на стене. Проходя мимо него, я по привычке перекрестилась. Радуйся, Мария, благодати полная. Но сама я благодати не чувствовала, только неловкость и беспокойство, словно мне за шиворот выплеснули ведро с угрями. Дети глазели на нас: на мой блокнот с записями, на Ингу, благодушно взиравшую на них ярко-голубыми глазами. Кем нас считали Санторини? Наверное, непрошеными захватчиками, судьями, которые могли нанести им вред.
Миссис Санторини щипала губы пальцами. Кажется, она отчаянно хотела что-то сказать, но от страха слова застряли в горле.
– Прошу вас, синьора. Мы платим ренту. У меня есть квитанция. Мы платим.
– Не волнуйтесь, – повторила Инга. – Мы из социологического отдела.
Я сняла крышку с корзины и достала одну из коробочек с конфетами. Дети столпились вокруг, пока миссис Санторини открывала упаковку. Она ахнула, увидев цветные обертки.
–
– Итак, синьора, – воскликнула сияющая Инга, – обязательно купайте бамбинос три раза в неделю и не жалейте мыла. Вот инструкции. Сильви? Подай брошюрку.
Я протянула синьоре брошюру «Правила гигиены для семей».
Миссис Санторини только отмахнулась.
– Простите, простите. Плохо английский.
– Все равно оставь, Сильви, – прошептала Инга. – Запиши: надо все перевести.
«Перевести», – пометила я, понимая, однако, что перевести с языка особняка на язык хижин едва ли возможно. Как мыться с мылом, когда мыла нет?
Вернувшись в экипаж, добрая графиня помахала всем рукой и поморщила свой милый носик.
– Тебе стоило на это взглянуть, Джаспер! – воскликнула она. –
– Но, мадам, – тихо заметила я. – Зимой снег очень глубокий. Если уборная далеко, можно замерзнуть.
От ее слов меня пронзил стыд, захотелось защитить семью Санторини и всех обитателей хижин.
– Ты права, – согласилась она, обдумав мои слова. – Вот именно поэтому нам нужна канализация. И все живут в такой тесноте. Их восемь в этой хижине! Или девять? И голые малыши. У них даже нет игрушек. И этот алкоголь! Ты видела? Бутылки! Эти Санторини, как это называется? Самопойщики.
Я с трудом удержалась от смеха.
– Самогонщики, – поправила я Ингу.
– Святые небеса! Самогонщики! – прокричал сзади Джаспер. – Дьявольское пойло! Искупать их в шампанском!
– Джейс, прошу тебя, – осадила его Инга. – Они делают вино из всего, даже из сорняков.
– Давайте вернемся, – предложил Джейс. – Проверим, насколько
Я подавила улыбку, и он увидел во мне благодарного зрителя. Родственные души.
– Главная проблема каждого рабочего поселка – выпивка, – изрекла Инга.
Мне хотелось ей возразить: «Главная проблема – опасная работа. Низкая оплата и высокие цены. Теснота и холод». Но я решила, что это не пристало моему положению. Мое место в хижинах или в Картонном дворце, пока я не найду что-то получше.
Джаспер отложил книгу и, словно прочитав мои мысли, сказал:
– Главная проблема в том, что людям не платят деньги.
Так и есть! Я молча поддержала его.
– Конечно, им платят! – накинулась на него Инга. – Кто внушил тебе эти мысли? Они пропивают все жалованье. Тратят на виски.
– А почему бы и нет? – возразил он. – Что в этом плохого?
– Мы пытаемся отрезвить город. Эти люди – они пьют целыми днями. И получают травмы. Потом не работают. Социология дает решение! Я говорила вашему отцу, нам нужен клуб для мужчин. Где будут подавать только сидр. И будут развлечения. Бильярд, карточные игры, бейсбол. Вот что им нужно.
– Давайте спросим Сильви, что им нужно, – предложил Джаспер.
– Я только делаю записи, – увильнула я от ответа, еще надеясь, что эти записи помогут рабочим. – Не мое дело говорить.
Но Джаспер мог говорить все, что хочет, и он не стеснялся.
– Люди не могут жить на гроши и отрабатывать смены по четырнадцать часов, – сказал он. – Но отец не слушает.
– Это неправда. Так ведь, Сильви? – давила на меня Инга. – Разумеется, им платят.
– Не деньгами, – возразил Джаспер. – Расписками для магазина компании. Так ведь, мисс Пеллетье?
Оказавшись между двух огней, я пожала плечами. За меня ответили руки: я раскрыла ладони, пустые, как карманы моего отца. И улыбнулась сначала Джейсу, потом Инге, продолжая слушать внимательно, как шпион.
– Инга, если вы прочтете местные новости… – начал было Джаспер.
– Эта газетенка, ба! – прервала его Инга. – Она ненавидит бизнес. Ненавидит успех.
