В самом деле, именно гордостью, словно плащом, окутала себя Шарлотта, упрямо продолжая отрицать малейшее ограничение своей свободы. В ее случае грозная судьба была более чем заслуженной, и следовательно, признать, что она несчастна, значило в то же самое время признаться в обмане. Она не признается, нет, тысячу раз нет! Она яростно, не скрываясь, искала какого-нибудь иного объяснения своему побегу из темницы. Глаза ее расширились, грудь тяжело вздымалась, и Мегги от души желала ей помочь. Вскоре Шарлотта поднялась с места, как бы говоря: «Ах, оставайся, если угодно!» После того, как она прошлась взад-вперед, глядя вдаль, глядя куда угодно, только не на вновь прибывшую, обронила пару слов о погоде, заметив, что обожает жару, поблагодарила за книгу, которую, начав со второго тома, нашла несколько бессвязной и не такой умной, как ожидала; после того, как позволила Мегги подойти достаточно близко, чтобы положить принесенный том на скамью, где он и остался лежать нетронутым, и заботливо забрать вместо него ненужный экземпляр, – после того, как Шарлотта совершила все эти действия, она уселась немного в стороне, более или менее овладев собой и своей ролью. За все время своих приключений наша юная приятельница не переживала такой странной минуты; мало того что Шарлотта, видимо, согласилась принимать ее за ту беспомощную дурочку, какой ей в последнее время так легко было притворяться, но Мегги, втайне ликуя, начала даже задумываться: нельзя ли изобрести еще какое-нибудь сверхсмиренное уничижение? Вначале смутная, такая возможность понемногу проступала все сильнее и ярче. В конце концов самой Шарлотте стало вполне очевидно, что Мегги снова явилась к ней пресмыкаться (есть такое выражение). Тут уж сцена раздвинулась до необычайных размеров! В тот момент каждая из двух видела перед собой ослепительные перспективы.
– Я рада, что мы оказались наедине. Я хотела кое о чем поговорить с тобой. Я устала, – сказала миссис Вервер. – Как я устала!
– Устала?..
Сказано было, по-видимому, не все – нельзя же сразу; но Мегги уже догадалась, что сейчас будет, и от этой догадки лицо ее залилось румянцем.
– Устала от этой жизни, которую мы здесь ведем. Знаю, тебе это нравится, но я мечтала совсем о другом.
Шарлотта вскинула голову; глаза ее засверкали торжеством; она нашла свой путь и смело пошла вперед. Мегги сидела смирно и смотрела. Сейчас Шарлотта пытается что-то спасти, ей одной ведомо, что именно, и хотя княгинюшка пришла сюда специально ради того, чтобы принести жертву, ей вдруг показалось, что Шарлотта у нее на глазах бросилась с прочных прибрежных скал в ненадежные, а может быть, и предательские глубины.
– Я поняла еще одну вещь, – продолжала та. – У меня появилась идея, которая мне необычайно полюбилась. Я давно уже об этом думаю. Меня вдруг осенило: мы живем неправильно. Наша настоящая жизнь не здесь.
Мегги затаила дыхание.
– Наша?..
– Наша с мужем. О тебе я не говорю.
– О! – сказала Мегги, молясь про себя об одном: только не сглупить, не показаться понимающей даже на самую маленькую секундочку!
– Я говорю от нашего имени. Я говорю от его имени, – решилась Шарлотта.
– От имени моего отца.
– Твоего отца. Кого же еще?
Теперь они пристально смотрели друг на друга, но Мегги скрыла свои чувства, замаскировав их под искренний интерес. К тому же она все-таки не была настолько глупа, чтобы вообразить, будто вопрос ее собеседницы нуждается в ответе. Она предпочла тактично промолчать, и в следующую же минуту получила полное подтверждение своей правоты.
– Боюсь, ты будешь считать меня эгоисткой, ведь ты же понимаешь, что из этого следует. С твоего разрешения, признаю – я эгоистка. Для меня муж важнее всего.
– Что ж, – сказала Мегги, улыбаясь, – поскольку и для меня тоже…
– Значит, ты на меня не в обиде? Ну, тем лучше, потому что мой план уже совершенно оформился, – все выше заносилась Шарлотта.
Мегги чуть-чуть подождала. Мерцающая возможность блеснула ярче – вот, вот, она уже совсем близко. Страшно только, как бы не испортить, она ведь и сама ходит по краю пропасти.
– Что же у тебя за план, позволь спросить?
Затишье не более как на десять секунд, и вдруг залп!
– Увезти его домой. Туда, где он действительно что-то значит. И немедленно.
– Ты хочешь сказать… Сейчас, летом?
– Сейчас, а зачем ждать? И можно уж сразу тебе сказать – я хочу увезти его надолго. Я хочу, наконец, – сказала Шарлотта, – получить возможность ни с кем его не делить. Возможно, тебе это покажется странным, – веско прибавила она, – но я хочу сохранить свой брак. А для этого, видимо, я должна действовать.
Мегги, все еще толком не зная, как ей следует держаться, почувствовала, что краснеет до ушей.
– Немедленно? – переспросила она с глубокомысленным видом.
– Как только мы сможем отправиться. В конце концов, перевозка вещей – это мелочи. Это всегда можно устроить. С деньгами, да при том, что он их тратит не глядя, все можно устроить. Я хочу только одного, – объявила Шарлотта, – покончить с прежним раз и навсегда. И сделать это нужно сейчас. Ах, – прибавила она, – я понимаю, как это трудно!
