– Сможешь! – зловеще прошипел Артем и прижал его к огромному тополю у аллеи.
– Драться будем? – абсолютно спокойно спросил Костик. Чувствовалось, что драка для него – пустяки по сравнению с какими-то более серьезными проблемами.
– Можно и подраться, только тебе это не поможет. Я уже понял, что ты задолжал этим черным жлобам.
– Вот именно, – Костик стряхнул с себя руки Артема. – Поэтому я и не могу отдать балерин. Мне деньги нужны.
– Много?
– Не твое дело!
– Не мое, конечно, а Люсино. Но это – все равно что мое!
– Много я должен, много, – Костино лицо из злого стало несчастным. – И чем дольше я не отдаю, тем больше растет долг. Как они говорят, поставили меня на счетчик.
– Как же ты так вляпался, Котик?
– Будто не знаешь, как дураки вляпываются…
– Ты, стало быть, дурак?
– Был дураком, а теперь вот поумнел, только денег у меня от этого не прибавилось.
– Сколько все же ты должен? Может, попробовать занять, только теперь у приличных людей?
– У кого можно двадцать тысяч рублей занять?
Артем присвистнул:
– Хорошо еще, что рублей, а не баксов! Да-а-а, неслабо ты гульнул, Котик!
– Вот именно. Поэтому ты должен понять, что мне без балерин – никак.
– Костя! – возмутилась наконец Люська. – Они же дедушкины. Помнишь, я в театре рассказывала?
– И что? Мне теперь с жизнью расстаться из-за твоих глиняных теток? Ты видала этих дуболомов?
– Но ты же сам виноват!
– Сам! Сам! Я понимаю, что сам! Только что мне теперь делать?
Ни Люська, ни Артем на этот вопрос ответить не могли.
Люська стояла перед витриной музея. На нее из-за стекла смотрели дедушкины балерины. Главной была, конечно, Зинаида. Люська подмигнула ей и перевела взгляд на полочку пониже. Там стояли петушки, коники, птички и барышни с младенцами, корзинками, цветами и кошками. Рядом сверкала золотом табличка с надписью: «Караваев Д.Н. Конец XX – начало XXI века».
Люська прикоснулась рукой к стеклу. Здравствуй, дедушка! Как жаль, что ты не дожил до этого дня!
Она отошла от витрины. У окна музейного зала ее ждали Костик с Артемом. Люська уже привычным движением вложила свою ладошку в руку Артема, и они втроем пошли к выходу.
– Спасибо тебе, Люся, – сказал Костик.
– Ты говоришь это уже в пятый раз, – звонко расхохоталась Караваева. – За всеми этими музейными делами мы так и не успели толком выяснить, как ты вообще вышел на дедову Зинку.
– Может, и не надо выяснять? – Костик виновато посмотрел на Люську. – Неохота позориться…
– Колись, колись, мафиози несовершеннолетний, – поддержал Люську Артем. – Очень же интересно!
– Да, в общем-то, все довольно просто, – начал Костик. – Помните ту фотографию, где твой, Люська, дедушка, протягивает своему приятелю балерину? Мы, когда фотографировались, стояли рядом, и я слышал, как они разговаривали. Друг твоего деда говорил, что статуэтка – отличная работа. Еще он как большой специалист утверждал, что она немалых денег должна стоить. Я, как только про деньги услышал, больше ни о чем думать не мог. Тогда я еще только две тысячи должен был, но и их взять негде было. Я от Игорька под каким-то предлогом отвязался и пошел следом за твоим дедом и его приятелем. Ну… хотел прикинуться знатоком, мать приплести, напроситься в гости, а потом, на месте, у вас дома, решить, как дальше действовать. Вот так я познакомился с Зинаидой.
– Так ты и с дедом тогда познакомился? – уточнила Люська.
– Нет, не удалось… Но я долго за ними шел, а когда мимо вашей школы проходили, Дмитрий Николаевич показал на нее и как-то так забавно сказал, что в ней, в девятом «А» учится…
– Наверное, «молодая поросль»? – перебила Люська. – Дед меня часто так называл.
– Точно – «молодая поросль моей семьи», так и сказал. А потом деды вдруг впрыгнули в остановившийся автобус. Прямо как юнцы какие-нибудь. И все! Уехали! Я понял, что балерины мне не видать. Через некоторое время я почти забыл про нее, но Валерка Силантьев, который нас снимал тогда, принес эту фотографию. Она получилась неважно, и Игорек попросил файл, чтобы пропустить фотку через компьютер. Он тогда как раз программу «Photoshop» осваивал, а мне тоже интересно было. Когда мы снимок увеличили, я сразу на руке Дмитрия Николаевича буквы «Кар…» увидел и понял, что могу найти балерину через его внука или внучку. Школу-то твой дед показал…
– Ну! Что я говорил! – перебил его Артем. – Он действительно не знал, парень ты или девчонка. А дальше все ясно.
– Нет, не ясно! – возмутилась Люська. – Как ты догадался, где в чужой школе журналы лежат? Выследил? Школу заранее изучал?
– Нет, не изучал. Но поверь, школа-то – типовая. Мы с Игорьком точно в такой же учимся. Расположение кабинетов у нас такое же, и учительская тоже на втором этаже находится. Представляете, даже журналы на том же месте стоят?
– А если бы учительская была закрыта?
– Это в вечер дискотеки-то? А где же тусоваться дежурным учителям?
– Ну ты, Костик, даешь! – с уважением посмотрела на него Караваева. – Все предусмотрел! Неужели и в театр специально водил?
