В романе «Золотая гондола» юную красавицу но имени Паолина спасает после кораблекрушения мужественный сэр Харвей. Не имея средств к существованию, он, будучи в душе авантюристом, пытается выгодно выдать ее замуж.
Очнувшись, он в первую секунду подумал, что все еще находится в море. Волны поднимались и опускались, пока он не осознал, что они существуют только в его воображении, а кровать по-прежнему стоит на месте.
Он открыл глаза – эту комнату он никогда раньше не видел. Она была простой, бедно обставленной и светлой: солнечные лучи свободно проникали сквозь окна без ставней и занавесок, освещая некрашенный деревянный пол.
Он шевельнулся и тотчас почувствовал боль в голове и во всем теле, как будто оно было все покрыто синяками. Кто-то быстро подошел сзади и положил холодную руку ему на лоб. Он поднял голову, встретив на себе взгляд темных добрых глаз женщины средних лет.
– О, синьор пришел в себя, – улыбнулась она.
– Где я?
Ему было трудно выговаривать слова: в горле пересохло, а губы растрескались.
– Вы в безопасности, синьор. Мой муж вытащил вас вчера из шторма. Вы должны благодарить Мадонну за ваше счастливое спасение.
– Шторм!
Он еще раз медленно повторил это слово, и все встало на свои места. Он вспомнил треск разбившегося о скалы корабля, крики матросов, истерические вопли пассажиров, ветер и дождь, которые буквально срывали кожу с тела, и холодную, горько-соленую воду, в которой он оказался.
– Вы счастливчик, синьор, – продолжала тем временем женщина, – ни одна кость не сломана. Вы, должно быть, очень сильный человек, если выжили, попав в такой шторм.
– Да, я сильный, – повторил он, ухватившись за ее слова как ребенок, который только учится говорить. Но вскоре он вспомнил все остальное и спросил:
– Девушка! Она спаслась?
– Она в безопасности, синьор. Благодаря вам. Мой муж видел, как вы пытались плыть вместе с ней. Вы удерживали ее на куске деревянной обшивки, и, когда вы были уже недалеко от берега, он вошел в воду и вытащил вас. Разве вы не помните?
– Нет. Я помню только, как пытался удержать ее на плаву и убедить делать так, как я говорю. Но, я думаю, она была без сознания.
– Бедная леди. Да, она потеряла сознание. Если бы не вы, синьор, она бы утонула.
– Кто еще спасся?
– Никто, синьор. Вообще никто.
– Никто!
Он сел, несмотря на боль, которая буквально пронзила все его тело.
– Но это невозможно! Невероятно! Что случилось с капитаном и экипажем корабля?
– Они все утонули, все до единого. Некоторые тела уже прибило к берегу. А остальные, должно быть, на судне или на дне океана.
– Это звучит неправдоподобно.
– Вас спас сам Бог или пресвятая Мадонна. Ни один человек не способен выжить в такой шторм, какой был прошлой ночью.
– Ошибки быть не может? – продолжал настаивать он.
– Нет, нет, синьор. Вы сами в этом убедитесь, когда вам станет лучше. Мой муж и все мужчины из деревни сейчас находятся на берегу, чтобы, когда море утихнет, отправиться посмотреть, что осталось после крушения.
Глаза мужчины сузились.
– Мне нужно встать, – сказал он. – Где моя одежда?
– Но, синьор...
Но все возражения женщины были отвергнуты прежде, чем она успела их высказать.
– Я сказал, моя одежда, и быстро.
– Si, si[1] , синьор.
Она быстро вышла из комнаты. Он слышал, как она ворчала, спускаясь по лестнице, что с его стороны безумие пытаться встать, когда ему нужно лежать.
С невероятным усилием он встал с постели и завернулся в тонкую простыню, которой был укрыт. Его ноги, казалось, были не способны держать его. Он с трудом дошел до окна. Светило солнце, но над морем по-прежнему висели облака. Он взглянул на волны, море было в «барашках», но, без сомнения, оно постепенно успокаивалось.
Он все еще стоял у окна, когда открылась дверь и вошла женщина. На одной руке у нее висела его одежда, а в другой она держала бутылку вина и кусок черного хлеба грубого помола, который обычно едят крестьяне.
Он повернулся к ней с улыбкой.
– О, это как раз то, что мне нужно, – сказал он, беря бутылку и опрокидывая добрую половину ее содержимого себе в горло. Он почувствовал, как крестьянское вино придает его телу новые силы. Женщина смотрела на него с пониманием.
– Я пойду приготовлю что-нибудь для синьора. Сейчас рано, но синьору нужно подкрепиться.
– Позже, – скомандовал он. – Я должен попасть на корабль. Выйдите, пожалуйста, и дайте мне одеться.
– О! Синьор торопится убедиться, остался ли кто-нибудь в живых, – сказала женщина. – Вот увидите, что я говорила правду. Они все утонули – все до единого.
Она вышла из комнаты. Он допил вино и собирался съесть хлеб, но решил, что ему станет от этого хуже, и занялся своим туалетом.
Его одежда была сухая, но мятая и в нескольких местах порвана, а на его камзоле не хватало нескольких драгоценных пуговиц. Но он к своей внешности был достаточно равнодушен и потому обнаружил, что его ботинки пропали, только когда полностью оделся. Он вспомнил, что скинул их перед тем, как выпрыгнуть за борт.
Он откинул волосы с лица, но так как ему нечем было собрать их, оставил все как есть.
Лестница, ведущая наверх, сильно смахивала на приставную. Он осторожно поднялся, прочувствовав все занозы, бывшие в ней, через многочисленные дыры в чулках.
