Оставив сопротивление, Хандан прижалась к телу чужака, которого ей предстояло в очередной раз принять и полюбить, чего она так боялась. Без титула, без власти, проклятого беглеца, имеющего огромное состояние и не способного объяснить его появление.
На нижней палубе, возможно, под самыми их ногами спал маленький Ахмед в люльке, заботливо приготовленной верным слугой Дервиша, а над ним склонялась молодая красивая девушка, ненавидевшая всех и вся, кроме маленького свëртка перед ней.
Хлопок расправившегося паруса вернул её вновь на свои ноги под тёплую бархатную накидку, отороченную соболем. Браслеты оттягивали запястья вниз, как напоминания о потерянном богатстве и положении. «Моя Золотая Госпожа», — строчка из многочисленных писем ещё сильнее заставила её сжаться, Хандан не могла лишиться этого титула, и, кажется, вовсе не золотом он определялся.
Хандан не спросила с Дервиша обещание о вечной любви и преданности, как и сама не намеревалась клясться. Дворец остался далеко позади в Стамбуле, ставшим её главной клеткой, а вместе с ним и вся их любовь. Начать всё сначала… нет, это было хуже смерти, поэтому Дервиш предпочёл быть казнëнным. Они устали… сойдя с корабля, нужно было продолжить войну: сменить имена, ставшие уже родными, заново искать своë место в новом мире, а какое оно? После матери Падишаха и второго человека в Османской Империи всё казалось подачкой…
А вместе с тем им предстояло ступить на горячий песок католической Испании с подобными осколкам льда сердцами.
