Нари едва ли в это верила. Впрочем, звуки города смолкли на удивление быстро, стоило им с Разу пройти через старинные кедровые двери, которые отделяли сектор Дэв от леса. Плотно утоптанная дорога пролегала глубоко в каменистой почве, ведя через коридор зелени, а в остальном природа здесь буйствовала: вьюнки ползли вверх по латунным стенам, а деревья росли так густо, что в самой чаще лес выглядел сплошным пятном мрака. За лесом – горы, которые из-за озера всегда казались такими далекими, теперь нависали совсем близко, приютив в своем сердце остров Дэвабада.
– Дара хотел встретиться со мной
– Хотел.
Она с Разу вдвоем подпрыгнули от голоса Дары, Афшин внезапно оказался на дороге позади них, как будто шел за ними все это время.
Видимо, он заметил выражение их лиц.
– Прошу меня простить. Я не хотел вас напугать.
Нари напряглась. Перед ней стоял одновременно и тот самый Дара, которого она знала, с его отчетливым старомодным акцентом и словами извинения, произнесенными без тени сожаления в голосе, и незнакомец, вражеский генерал, которого она еще несколько дней назад собиралась убить. Рана давно зажила, но сейчас ее плечо внезапно разболелось, словно вспомнило о выстреле из его лука.
– Ничего страшного. – Нари слышала в своем голосе лед, дистанцию, которую она уже пыталась проложить между ними, инстинктивно защищаясь от будущей боли.
Разу коснулась ее руки.
– Мне остаться? – спросила она по-тохаристански.
– Нет, все нормально, – заверила Нари, не чувствуя ничего подобного.
Разу бросила на Дару многозначительный предостерегающий взгляд и молча удалилась. Стоило ей уйти, как напряжение в лесу резко подскочило. Словно невидимая стена выросла между ними, как тогда, в больнице: Нари просто не знала, как относиться к стоящему перед ней мужчине.
Поэтому она просто уставилась на него, понимая, что Дара делает то же самое в ответ. Великолепные доспехи, в которые он облачался, будучи рабом Манижи, он сменил на непритязательный мундир цвета полуночи, спадающий до колен, и мешковатые штаны, заправленные в пыльные сапоги. Его голова была непокрыта, черные кудри свободно падали на плечи.
И все же было в нем что-то… иномирное. Какая-то непохожесть на остальных, которую Нари отметила еще на крыше, но не придала особого значения, захваченная восстановлением магии и перемещением острова.
– Ты не отмечен проклятием, – проговорила она вслух, догадавшись. – Проклятием Сулеймана.
Нечитаемое выражение промелькнуло в лице Дары и исчезло в следующее мгновение.
– Нет… видимо, нет. Я снова чувствую себя таким, каким стал, когда Манижа воскресила меня в пустыне. – Он поднял руку, и та на секунду сменила облик, кожа покрылась огнем, а пальцы превратились в когти, после чего он сразу вернул себе прежний вид. – Первородный дэв.
– Наделенный силами, которые Сулейман посчитал слишком опасными, чтобы ничего с этим не сделать, – добавила Нари. – Должна сказать… я с ним согласна.
– Значит, ты носишь его кольцо по справедливости. – Дара шагнул ближе, его яркие глаза обшарили ее лицо. – Как ты себя чувствуешь?
– Отлично, – солгала она. – Сильной, – это уже не было ложью. – Способной одолеть первородного дэва.
Дара удивленно моргнул, а затем один уголок его рта приподнялся в улыбке.
– Шесть лет в Дэвабаде, и не менее остра на язык, чем тогда, когда я нашел тебя, мошенницу, на каирском кладбище.
Сердце Нари подскочило к горлу.
– Ты был самым несносным, высокомерным существом, которое я когда-либо встречала. Ты заслужил каждую остроту в свой адрес.
– Резонно. – Он сделал еще один шаг навстречу, продолжая ей любоваться. – Но я надеюсь, ты не увидишь необходимости в том, чтобы «одолеть» меня. Хотя бы подожди немного. Прежде я хотел поговорить с тобой.
– Наедине и в лесу?
– Я подумал, будет лучше, если тебя не увидят в моем обществе. Да и возвращаться в больницу казалось неправильным. После того как…
– Я слышала.
Нари знала все о нападении Дары на больницу и о тропе смерти, которую он проложил в попытке бегства. Она знала все, потому что слышала это от самих жертв, многие из которых все еще находились в больнице, включая солдат и мирных жителей, оставшихся калеками, и детей, оставшихся сиротами.
Не говоря уже о Гезири, погибших от яда Манижа. О солдатах и молодых кадетах Королевской гвардии, утопленных, раздавленных или сожранных гулями в ночь нападения.
Нари взглянула в лицо Дары – серьезное, полное сомнений, завораживающе красивое лицо – и задала вопрос, на который, вопреки всякой логике, надеялась получить другой ответ.
– И ты… все это время был под ее контролем?
– Нет, – просто ответил Дара. – Не все.
Она разглядывала его. Сейчас, в этом лесу, Дара больше всего походил на дэва, который забрал ее из Египта. На несносного, задумчивого воина, который хотел лучшей участи для своего народа. Для нее. Для них вдвоем.
