– Где вы были, когда убивали мой народ? – возопил он, обращаясь к ветру. – Я думал, могущественные пери не вмешиваются, им все равно, как поступают друг с другом жалкие дэвы. – Он вскинул кулаки, из которых вырвался огонь. – Ну же! Нарушьте свои правила, и я вернусь, чтобы уничтожить вас, как уничтожил маридов! Я уже залетал в ваше царство, и я сделаю это снова и испепелю ваши небеса. Я не оставлю вам ничего, кроме дыма, которым вы задохнетесь!
Холод сразу покинул воздух, земля под ним потеплела. Дара поднялся на ноги. Какой-то ветерок его не остановит.
Но ветер держал его, развевая волосы и одежду, все время, пока Дара уходил прочь. Это смахивало на предупреждение. Дара подумал о больных деревьях по ту сторону Гозана и разрушенном городе, скрытом за горами, и по его спине пробежал холодок. Пери не вмешивались. Это был их самый священный постулат.
Что же могло означать их предупреждение?
<p>8</p><p><emphasis>Нари</emphasis></p>Камыши царапали ей ноги, когда они бежали по болотистому полю. Нари снова расплакалась, уткнувшись лицом в теплую шею женщины, которая несла ее на руках.
– Тише, родная, – прошептала женщина. – Не так громко.
Они спустились в узкий канал, которым орошались поля. Нари подняла глаза, когда они проходили мимо шадуфов: деревянные балки оросительных сооружений торчали на фоне ночного неба, как длинные когти. Воздух сгустился от запаха дыма и криков, доносящихся из горящей деревни позади них. Папирусная завеса не могла скрыть катастрофу, которой они едва избежали. Все, что она видела сейчас от их деревни, – это разрушенную крышу минарета над морем сахарного тростника.
Нари вцепилась маленькими пальчиками в платье женщины, крепче прижимаясь к ней. Дым обжигал ее легкие, совсем не похожий на приятный и чистый аромат крошечных огоньков, которые она любила играючи создавать.
– Мне страшно, – всхлипнула она.
– Я знаю. – Рука погладила ее по спине. – Но нам нужно добраться до реки. Эль-Нил. Ты видишь?
Нари видела. Нил тек впереди, такой стремительный и темный. Но едва они вошли в его воды, как Нари снова услышала голос – того самого незнакомца, что прибыл в деревню и говорил на мелодичном языке, на котором запрещали говорить Нари вне стен их маленького дома; слова, которые шелестели и пылали в ее разуме, когда заживали ее исцарапанные коленки и когда она вдохнула жизнь в крошечного котенка, попавшего под повозку неосмотрительного торговца.
– Дурийя! – кричал незнакомец.
Женщина не слушала его. Одной рукой пристроив Нари у себя на бедре, она прокусила себе вторую руку, пока не пошла кровь, а затем сунула ее в воду.
– Я ПРИЗЫВАЮ ТЕБЯ! – воскликнула она. – Себек, ты же обещал!
Тяжелая тишина повисла в воздухе, заглушая предсмертные крики пылающей деревни и останавливая слезы, катившиеся по щекам Нари. Кожу покалывало, волосы у нее на затылке зашевелились, словно ощутив присутствие хищника.
На противоположном берегу в воду скользнула темная фигура.
Нари пыталась вырваться, но сильные руки, обнимавшие ее, втолкнули ее в реку.
