– Всему находится оправдание, – грустно продолжил Василий. – Вот раньше все дружили, общались, здоровались, а что было? То подерутся, то наябедничают. А когда выбирали городского старосту, кошмар, что было. Все, кто хотел стать старостой, вдруг стали добренькими и ласковенькими. И говорили: «Привет, Василий, как дела о чем думаешь?». И каждый похлопывал меня по плечу и звал в гости. А когда новый староста занял свое кресло, все враз изменилось. К этому плечу больше никто не подходит. До этой руки никто не дотрагивается и в гости никто не зовет. Грустно.
– Вы тоже хороши, прячетесь за заборами, только собак не спускаете.
– У нас нет собак, и кошек нет. И птиц тоже. У нас есть только шлагбаумы и яркие цветы за городом. Только сначала это просто колючки, ни листочка, ни цветочка. А потом вдруг все разом распускаются, и даже светлее от них становится. Это произойдет как раз сегодня.
– Покажешь?
– Конечно, покажу. Я не хочу, чтобы о нашем городе у вас остались такие… деревянные впечатления. Так уж распорядилась судьба. Мы такие, вы такие.
– Стоило идти в такую даль! – сокрушался Молчун, увидев целое поле вододуевских колючек.
– Василий, как они у вас называются?
– He знаю, точнее, не помню, но я придумал им собственное имя: Айверилав.
– Лав, лав, лав стори… Что-то очень знакомое, а, Димка?
– Ай лав ю, ай лав ю, ай лав ю, – пропел тихонечко Коська-Камчатка и смущенно посмотрел на приятелей. – Ребята, что-то очень похожее на любовь. И это странно. Колючка – и любовь.
– Василий, ты часто приходил сюда? – не унимался Коська.
– Бывало, через месяц, а бывало, и через день. Точно не помню. Но после того, как прочел книгу Бологона, наведываюсь сюда часто.
– «Лав юс тори, Вери лав, ай лав…» И ничего странного за собой не замечал?
– Постой, Коська, разве любовь к природе может быть странной? – не удержался Колдуита. И добавил, растягивая слова: – Очень хорошая рифма: «Айверилав – ай лав». Что бы это значило?
– Но ведь остальные жители Деревянного города бывали здесь довольно редко. Так, Василий? – спросил Коська.
– Так многие и вообще никогда не ходили сюда. Но почему тебя это так волнует?
– А вот почему ты, Василий, стал не таким, как все в этом городе, не случайно. Ведь для того, чтобы прочитать Волшебную книгу, тоже нужно было иметь желание. А желание у тебя появилось. Потому что ты хотя бы изредка приходил к этой поляне колючек. Вододуевских колючек, – уточнил Коська. – Колючечка не простая, а золотая?
– Вот это да, вот это открытие! – ахнул Колдуита. – Ты хочешь сказать, что это и есть Золотая кариока? Замечательное открытие! Гениальное!
Колдуита упал на колени и стал ползать вокруг Золотой кариоки, нежно трогая острые, как булавки, колючки.
– Да. Это Золотая кариока, – подтвердил Коськину догадку Кноп, который все это время молчал. – На вид она не очень, но приходит время, и цветок превращается в маленькое чудо. Так всегда бывает. Вы вспомните про свой День рождения. Он ничем не отличается от остальных дней. Но именно в этот день выполняются самые заветные желания.
– Это точно, – подтвердил Левушка.
– И потом, – продолжал Кноп, – мы видим, как изменился Молчун. А ведь и он нашел на берегу цветок и даже понюхал его. Точно такой же цветок был нарисован на картине в квартире Бологона. Я видел его собственными глазами! Но тогда, конечно, не придал этому никакого значения.
– Пусть в Деревянном городе все жители быстрее понюхают Золотую кариоку – и делу конец, – горячился Коська.
План излечения жителей Деревянного города от страшной болезни имязабывания был составлен прямо тут же, у поляны Золотой кариоки. К вечеру путешественники собрали целую охапку листьев Золотой кариоки.
Едва кто-нибудь появлялся на улице, мальчишки наваливались на него толпой и заставляли вдохнуть аромат целительного цветка.
Хотите верьте, хотите не верьте, но к вечеру следующего дня в городе все было вверх тормашками: кто ломал свой забор, кто – забор своего соседа. Один уговаривал другого взять большой круг сыра, а другой зазывал к себе в гости.
Большой праздничный костер из заборов, щлагбаумов и решеток ярко горел в ночи, и всем становилось теплее. Больше других веселился Молчун. Он уже не так много болтал и не так много молчал. Как говорится, всего было в самый раз.
Еще через день, хорошо отдохнувшие и даже румяные, принятые в почетные граждане Деревянного города, путешественники отправились назад в Акулию, на этот раз сухопутным путем. Предстояло излечить Родьку-Цертуру и тех акулек, которые поддались страшной болезни людей, забывших свои имена.
В рюкзаках за плечами в маленьких ведерках стояли чудесные цветы Золотой кариоки.
– Ура, знакомые места! Вот это дом родной, – без умолку трещал Колдуита. – Я надеюсь, в Акулии мы пробудем недолго? Любимая Карамелия, что может быть лучше!
– Твое молчание, – невозмутимо заметил Молчун.
Но Колдуита, казалось, даже не обратил внимания на слова акульки. Уж слишком радостные чувства переполняли Колдуиту.
