Через четыре дня, как и рассчитывал Татаринцев, дошли до места. Зимника здесь не было. На берегу Индигирки соорудили шалаш, накрыв его мхом. Палатку они не взяли, запаслись лишь самым необходимым: солью, спичками, чаем, сахаром, несколькими банками тушенки, хлебом в виде сухарей из расчета на шестьдесят дней, патронами, охотничьим ружьем, позаимствованным у знакомого Татаринцева, утварью для приготовления пищи и инвентарем для намывки золота. Остальное все нужно было добывать: рыбу, мясо, золото. Определив Федьку на добычу рыбы, а Олега – на приготовление сооружений для варки пищи, сам Татаринцев ушел поохотиться. Места здесь были безлюдные, разве что охотник якут мог забрести. Но поблизости, в радиусе пятидесяти километров, зимников не наблюдалось, а якуты, прежде чем охотиться, строили зимники, в шалашах да палатках от медведей, изредка заглядывающих в гости, не спасешься.
Стоило Татаринцеву чуть отойти от лагеря, как из кустов выскочил заяц. Вскинув ружье, он выстрелил. Заяц подпрыгнул и повалился набок. Он перерезал ему горло, положил в целлофановый пакет и бросил в рюкзак. По его расчетам, карабин Стрельцова, запрятанный лет шестнадцать назад, находился километрах в четырех от их базы. Пройдя эти четыре километра, Татаринцев нашел знакомую ель со своей зарубкой и раскопал хорошо завернутый карабин. Карабин слегка проржавел, но механизм его работал отлично. Заслав один патрон в патронник, он выстрелил в дерево, стоящее метрах в ста от ели. «Хорошо сохранился, ничего не скажешь, и прицел не сбит», – подумал он, подойдя к дереву, где красовалась дырочка от пули.
На обратном пути удалось подстрелить еще одного зайца. «Зверье есть. Значит, здесь давно не бывали ни геологи, ни охотники-промысловики», – рассудил Татаринцев. Карабин, не доходя до базы, он решил на время спрятать, но, раскинув мозгами, не стал этого делать.
– Ого! – встретил его Олег. – Откуда карабин?
– В лесу нашел, – отшутился Татаринцев. – Видать, кто-то убегал от медведя, забыл.
Расспрашивать дальше о карабине не стали. Нашел – так нашел, что человека пытать, для общего дела принес, не для себя. Поужинав зайчатиной, с наступлением темноты легли спать. Карабин Татаринцев оставил около себя, а двустволку отдал Олегу. Поднялись с рассветом, молча позавтракали.
– Ну что, ребятишки, – вставая с мерзлой земли, сказал Татаринцев. – Проверим участок! Есть там золото или нет.
– А далеко топать, Палыч?
– Зачем топать. Вон, видите, ручей течет к Индигирке? – показал он на ручей, находящийся на расстоянии двухсот метров от шалаша. – Если расчет верный, он должен быть золотой.
– А вдруг неверный? – усомнился Олег.
– Вот это мы сейчас и проверим. Не для того, чтоб уйти отсюда пустыми, я ждал шестнадцать лет. Берите сито и лопату, да ружье не забудь, – повернувшись в сторону Олега, произнес Татаринцев.
Интуиция его не подвела – ручеек оказался золотой. Прошло всего пару дней, и граммов четыреста золота они уже намыли. «Не зря, не зря в свое время Стрелец рыскал по этому ручью и возлагал на него большие надежды, да, видать, не суждено было».
Вначале работали втроем. Но надо было добывать и пищу. Вперемежку, соблюдая очередность, занялись добычей рыбы и мяса. Дни шли, запасы соли, спичек и хлеба становились все меньше и меньше.
– Ну что, золотари, думаю, намыли достаточно. Еще пару дней – и будем сворачиваться, – начал разговор за ужином Татаринцев. – Запасы и патроны иссякают, пора возвращаться.
– С голоду не помрем, давай еще поработаем дней десять, – возразил Олег.
– Если тебе этого мало, можешь остаться, – грубо ответил Татаринцев и, несколько помолчав, продолжил: – Ты это еще сплавь. Десятки килограмм рыжевья залетному скупщику не сбросишь, тут нужен надежный покупатель. Рыжевье никуда не денется, ручеек-то вот он. Наладим канал сбыта – в любое время вернемся.
– Ладно! Так тому и быть, – согласился Олег, глядя на Федю. – Ну, а ты как думаешь?
– Палыч правильно говорит, Олег, надо вернуться и сбыт искать. А что толку сейчас столько намывать?
– Все за, – и Олег развел руками.
На другой день Татаринцев остался у шалаша, собираясь на охоту, Олег с Федькой с ситами и двустволкой спустились к ручью.
– Слышь, Фан! Не нравится мне этот Палыч, как бы не порешил нас на обратной дороге, – завел разговор Олег.
– С чего это ты?
– Да все шуточками да шуточками. А сдается мне, что есть у него канал, не зря мудрит этот старый пердун. Ему рыжевья со всего ручья не хватит, а он тут сворачиваться собирается. Лишние мы для него, чую, лишние. Использует он нас вместо ишаков и избавится. Ну, сам подумай. Он не новичок, как мы, маршрут знает назубок, и карабин у него тут припрятан был. Не объясняет же, падла, ничего.
– Без него мы не справимся, – прервал его Фан.
– Да справимся! С маршрутом я разберусь, у меня ориентир дай бог, и рыжевье мы, думаю, толкнем. Есть у меня на материке, кого оно интересует. Знавал я таких.
– Что предлагаешь-то? Раз завел этот разговор.
– Порешить надо Палыча.
Федя молчал.
– Чего молчишь?
– А кто сделает?
