– Это?.. – он озадаченно уставился на императрицу. На листе в его руках был написан совершенно бессмысленный текст – словно ребенок забавлялся, упражняясь в иероглифах.
– Нам нужно, чтобы ты нашел в Цензорате человека с этим почерком, – произнесла Мин Сянь, смерив его взглядом. – Вероятно, сейчас он уже не служит, а если и служит, то не менее десяти лет. Мы совсем запамятовали, как его зовут и как он выглядит, и у Нас остался лишь этот лист с образцом его почерка. Мы встречались с этим чиновником очень давно: он однажды приходил во дворец к покойному императору, увидел, как Мы практикуемся, и дал пару советов. Нам очень понравилась его каллиграфия. Для новой картины Мы хотели попросить его написать пару строчек, его взмах кисти идеально подойдет под настроение картины, – объяснила Мин Сянь.
– Хорошо, Ваше Величество, я попробую просмотреть старые дела и поискать, чей это почерк, – отозвался Ян Лэй, удивленный странной просьбой. Он спрятал бумагу в рукав и поклонился.
– Ступай, – разрешила императрица. – И о моей просьбе… Чжао Таю не стоит знать. Он поднимет Нас на смех, что из-за такого пустяка Мы напрягли старшего цензора.
– Разумеется, Ваше Величество. – Ян Лэй почтительно склонился в поклоне и поспешил покинуть императорский кабинет. Мин Сянь откинулась на кресле, позволяя себе легкую довольную улыбку. Все же этот Ян Лэй… был забавно оптимистичным.
Мин Сянь было всего тринадцать лет, когда с границы пришло известие о том, что Второй принц, Мин Синь, попав в ловушку Южной Сунь, ранен и находится при смерти. Новость шла так долго, что почти сразу за ней долетела новая весть – Второй принц скончался.
Мин Сянь до сих пор отчетливо помнила тот день: она сидела на уроке у великого наставника, маясь от скуки из-за каких-то трактатов, которые старый учитель читал монотонным голосом, когда в кабинет ворвался бледный как смерть Чжоу Су. Мин Сянь сразу поняла, что что-то случилось с братом – всего несколько дней наложница Шуан слегла от беспокойства после новости о ранении сына.
– Ваше Высочество, скорее пойдемте во Дворец благочестия[66]!
Мин Сянь вскочила на ноги, коротко поклонилась великому наставнику, который только рот успел открыть, как принцессы уже след простыл.
– Несчастье, какое несчастье, – приговаривал евнух, торопливо шагая по улицам дворца. Мин Сянь почти бежала, еле поспевая за ним – евнух хоть и был низеньким, но при этом за годы жизни во дворце научился двигаться очень расторопно.
– Это Второй брат? Что со Вторым братом? – не умолкала девочка, чувствуя, как внутри у нее все холодеет по мере приближения ко дворцу наложницы Шуан.
– Второй принц… скончался… – коротко оглянувшись на юную принцессу, сказал Чжоу Су, не снижая скорости. Эта новость ударила ее под дых. Она замерла, занеся ногу над землей.
– К-как? – Обычное красноречие покинуло Мин Сянь.
– Ваше Высочество, давайте поспешим! Ее Благородие очень убивается, – умоляюще взглянув на нее, сказал евнух. Он понимал, что не самое лучшее сообщать новость таким образом, но принцессе стоит прийти подготовленной. К тому же это единственное, что он смог придумать для наложницы Шуан.
– Ты врешь! – воскликнула Мин Сянь, не двигаясь с места. Евнух поджал губы, не зная, что делать. Они стояли под дворцовой стеной, и лицо принцессы казалось еще бледнее, чем обычно.
– Ваше Высочество… – ласковым тоном сказал евнух Чжоу, делая к ней шаг, но принцесса отпрянула, вырывая рукав.
– Второй брат обещал вернуться к моему дню рождения! Он мне писал… недавно. О чем ты говоришь? Да, он болен, но он поправится! – воскликнула Мин Сянь, пытаясь убедить саму себя. – Чжоу Су, ты ужасный шутник! – Из горла Четвертой принцессы вырвался какой-то гортанный звук, и она горько хмыкнула. На детском лице это выглядело пугающе. – Чжоу Су, я скажу отцу-императору, чтобы он наказал тебя за такие слухи!
– Ваше Высочество, мы должны…
– Замолчи! Замолчи! Чжоу Су, хватит! – Евнух поднял на нее глаза и увидел, что по лицу принцессы катятся крупные прозрачные слезы.
– Ваше…
Мин Сянь, не дожидаясь, что он скажет, сорвалась с места – она обогнала Чжоу Су и устремилась ко Дворцу благочестия так быстро, как только могла. У распахнутых дверей она чуть не сбила с ног евнуха – тот нес белый[67] фонарь, и за ним шли слуги с белой тканью и множеством белых фонариков.
– Что это?! – вскричала она, выбивая фонарик из рук евнуха. – Нет! Нет, он не умер!
– Ваше Высочество! – сзади послышался голос запыхавшегося Чжоу Су.
Мин Сянь вбежала внутрь и услышала надрывный плач – рыдали служанки, которые лично знали Второго принца. Ее безропотно пропустили во внутренние покои Второго принца – она бывала здесь множество раз, каждая картина, каждый меч на подставке были ей знакомы. Лежа на столе, где обычно занимался Мин Синь, стенала наложница Шуан.
– Госпожа, поберегите здоровье! – рядом с ней на коленях умоляла ее приближенная служанка Ин-цзы, Мэй-эр держала поднос с успокоительным снадобьем, но наложница Шуан была безутешна.
